Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 87

Я не ответила. Понятия не имела, как выразить словами весь спектр чувств и эмоций, переполняющих сердце и душу. Несмотря на то что в голове томилось столько противоречивых и разносторонних мыслей на этот счёт, с трудом удалось собраться с духом и кивнуть в ответ. Я знала, Бродерик прав, и необходимо прислушаться к его словам, однако, душевная тоска не позволяла позабыть о собственных чувствах, постепенно овладевающих разумом.

— Уходи! — громко повторил Рик, прикрывая лицо руками от беспощадного пламени, охватившего уже практически весь лагерь.

И опять ни звука не сорвалось с потрескавшихся губ. Крепко сжимая в руке метательное оружие, я одним махом развернулась и немедля поспешила в сторону опушки, следом за измождёнными женщинами, уже растворившимися среди непроглядного терпкого дыма. Горящие сосновые бревна трещали и рушились, яростный огонь распространялся по хижинам, стены которых проваливались под тяжестью прогоревших балок. И было сложно разобрать дорогу, поэтому я тщетно старалась передвигаться по пылающему лагерю, полагаясь исключительно на собственную память.

Поблизости раздался довольно громкий выстрел, и тело невольно дёрнулось. Все это частично напоминало один из отчаянно реалистичных снов, которые, в последнее время, неоднократно посещали каждого из нас. Я металась по горящему лагерю, в безуспешных попытках отыскать Джулию и Николаса, а пожар преследовал по пятам. Спустя небольшой промежуток времени, на лбу проступила испарина, а влажный платок на лице насквозь пропитался едким дымом, забившим первым делом ноздри, а потом и лёгкие. Смочить ткань было негде, поэтому я застыла на месте и безуспешно попыталась откашляться.

«Это твоя вина! — болезненная мысль настойчиво пульсировала в голове, вынуждая душу выворачиваться наизнанку. — Ты привела их сюда и все окончательно разрушила!»

Опираясь свободной рукой о согнутые колени, пришлось склониться над загрубелой землёй. Я не имела ни малейшего понятия, по какой причине это произошло: то ли от достаточно густого дыма, то ли от колоссальной обиды, целиком захлестнувшей душу. Перед глазами витала непроглядная снежная пелена из слёз, которые, стоило лишь векам приоткрыться, потекли вниз по щекам. Сознание внезапно помутнело, и я резко выпрямилась, стараясь прийти в себя и продолжить путь к лесной опушке.

— Стреляй! — закричал кто-то неподалёку, заставив в смятении оглядеться по сторонам. — Давай же!

Показалось, что постепенно вязкий воздух становится чище, однако, блестящие слёзы всё равно омывали щёки и струились из глаз. Облизывая обветренные и обкусанные влажные губы, я стёрла со лба капельки липкого пота, а затем, с трудом, но огляделась в поисках вероятного прохода среди горящих хижин. Следовало оказаться на лесной опушке раньше, чем солдат Грегора заметит присутствие одинокой девчонки на поляне.

— Думай, Тесса! — прошептала я себе под нос, в очередной раз протирая лицо рукавом рубахи, когда оглушительный вопль прокатился по горящему лагерю.

— Нет! — послышался протяжный стон совсем рядом. — Пожалуйста, не надо!

Я насторожилась и, собираясь с мыслями, решила приготовить своё оружие.

— Убей её! — потребовал грубый мужской голос, сопровождающийся приглушёнными всхлипываниями, в то время как я достала стрелу из колчана и выглянула из-за горящего дома. — Жалкая сука!

И снова тишина. Я нахмурила брови, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но густой чёрный дым не позволял сфокусировать взгляд; он застилал глаза, и приходилось постоянно смаргивать и стирать слёзы со щёк.

«Соберись! — настаивал разум. — Живо!»

Я усердно старалась, но тело по-прежнему содрогалось, а слова Бродерика не выскальзывали из головы. И приходилось раздумывать об этом, мысли свободно проникали в разум и наполняли его необъяснимой бессмыслицей.

— Помогите! — дикий рёв глубокого отчаяния заставил отзывчивое сердце подпрыгнуть и неистово забиться в груди.

— Лежи смирно, мразь!

Я перевела дыхание, и хотела переместиться к соседней хижине, когда совсем близко прозвучал громкий выстрел. Встрепенувшись, пришлось отпрянуть в сторону, и тут появился Хелдоновец. Он вывалился из горящей хижины. Высокий и могучий, в одной руке солдат сжимал горло местной девушки, а другой уже заносил над несчастной заточенный топор. Я протёрла глаза ладонью и, подобравшись немного ближе к дому советов, смогла вздохнуть полной грудью. Огонь остался позади, а сильный ветер гнал практически весь ядовитый дым к лесу. Отдышавшись, я прищурилась и отчётливо разглядела, как острый металл ярко блеснул во мраке, а колкие языки грозного пламени породили пугающие тени на земле. В безмолвном ужасе тело оцепенело. Я увидела, как по обнажённым бёдрам истерзанной девушки сочится тягучая кровь. Воспоминания о кошмаре и омерзительном лице Диккенса моментально промелькнули перед глазами, и пришлось собрать все своё мужество, для того чтобы натянуть тетиву и выпустить дрожащую стрелу в насильника. Но вопреки всем ожиданиям, железный наконечник не задел врага, а пролетел прямо у него под носом, привлекая бесспорное внимание.

— А вот и ещё одна дикая сука! — взревел мужчина, чем ещё больше напомнил Дикка. — Сейчас настанет и твоя очередь.

— Нет, — прошептала я, ощущая, как ноги подрагивают, а руки не слушаются. — Нет.

Несмотря на страх и ужас перед Хелдоновцем, вновь удалось натянуть тетиву и выпустить вторую стрелу, которая со свистом рассекла воздух и вонзилась мужчине чуть выше голени. В ответ на атаку, громила взревел, но не выпустил бедную девушку из своих крепких пальцев. Занося топор над её головой, он безжалостно рубанул остриём по атласной коже на шее, и рубиновая кровь брызнула во все стороны, окропляя лицо насильника и убийцы, создавая монстра прямо на глазах. Вздрогнув, я поняла, что несчастная мертва и больше не нуждается в помощи. Только что один из солдат Грегора потешил своё самолюбие: изнасиловал и зарубил безобидную девушку, которой не удалось вовремя уйти из лагеря.

— Теперь твоя очередь.

Я попятилась назад и, выпуская стрелы, вернулась к цепким языкам пламени и въедливому дыму. По пути приходилось оглядываться и замирать при малейшем шорохе. Солдат был рядом, я чувствовала его присутствие и продолжала отступать все дальше, вскоре уже полностью погрузившись в непроглядный и терзающий носоглотку дым. Я боялась, что Хелдоновец услышит и забьёт до смерти, поэтому постоянно закрывала рот и сдерживала сильнейшие приступы кашля.

— Иди сюда, — внезапно раздалось позади. — Не стоит бегать. Мы уже всех перебили. Тебе негде отыскать спасения.

Протирая глаза пальцами, я обернулась вокруг себя и, наконец, заметила солдата. Он стоял неподалёку от полыхающей хижины, и в свете алых языков пламени его окровавленное лицо приобрело ещё более устрашающее выражение. Сглатывая слюну, скопившуюся во рту, я заметила, как несколько наконечников от стрел все ещё торчат у него в теле: одна чуть выше голени, а вторая, переломанная пополам, на правом плече. Значит, удалось попасть хотя бы дважды! Воодушевлённая, я опять вытянула оружие из колчана и выстрелила, а затем ещё несколько раз. Кровавый убийца покачнулся, острые наконечники угодили прямо в грудь, однако, он продолжил идти вперёд с перекошенным яростью лицом.

— Сука! — прохрипел солдат, и я увидела, как топор взмывает и рассекает горячий воздух. — Если не убью тебя сам, значит, задохнёшься, а труп найдут под обугленными брёвнами!

«Беги», — промелькнуло в голове, однако, тело уже не слушалось.

Я попятилась назад, но практически сразу запнулась и упала, приземлившись на локти. Острая боль пронзила кожу, впиваясь в руки сквозь содранную ткань. Опираясь о мёрзлую землю, я упорно отползала все дальше от солдата, ровно до тех пор, пока ядовитый дым не стянул горло в крепкий узел, а дыхание не стало поверхностным и прерывистым. Тем временем как голова кружилась, тело становилось ватным и податливым. Я больше не могла сопротивляться. Слишком много удушливого дыма и трескучего пламени…