Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 80

***

Впервые за все пять месяцев, день тянулся настолько долго и мучительно. Я расхаживала из угла в угол своей небольшой хижины, и просто сходила с ума в неизвестности и одиночестве. Несмотря на предупреждения Рика, в действительности ничего не стоило выйти за дверь и провести время в компании Джулии, однако, на этот раз ей было не до разговоров. Подруга осталась с Николасом в хижине, и не хотелось мешать им своим присутствием. Я просто вернулась к себе, сделала так, как попросил Рик; осталась в доме, проводя большую часть времени у окна, всматриваясь в хвойную лесную чащу. И чем темнее становилось на улице, тем больше противоречивых и волнующих мыслей одолевали разум. Я прислушивалась к каждому шороху за дверью, подрагивала при завывании холодного осеннего ветра и с замиранием сердца ожидала возвращения Бродерика. Иногда взгляд падал на лук и колчан со стрелами, которые хранились на невысокой полке у двери, и появлялось непреодолимое желание вооружиться и ринуться в лес на помощь мужчинам, точно так же, как и три месяца назад. Однако, припоминая слова Бродерика, я отгоняла от себя все безрассудные мысли и старалась быть послушной молодой женщиной, ожидающей возвращения охотника из патруля.

С каждым часом в хижине становилось всё холоднее. Во избежание неприятностей я не осмелилась растопить печь, опасаясь, как бы Хелдоновцы не обнаружили убежище. Поэтому и не снимала меховой жилет до глубокой ночи, да ещё и куталась в тёплую шаль, пряча руки в недрах шерстяной ткани. Тревожные мысли посещали всё чаще, сменяли друг друга и вырисовывали в безграничном воображении пугающие картины схваток между мужчинами и Хелдоновцами. Нет, за все эти долгие и изнурительные часы я не услышала ни единого выстрела, не уловила громких голосов, обычно доносящихся из леса. В общине стояла душераздирающая, пронзающая и нагнетающая тишина. Это и пугало больше всего. Казалось, будто впереди наш лагерь ждёт всё только самое ужасное, а странная тишина не что иное, как затишье перед грандиозной бурей. Но ничего не произошло. Никто не выбежал из леса, не направил оружие на дома и не расстрелял местных жителей. Сумерки сгущались, ну а я вздохнула с некоторым облегчением, списывая все свои опасения на обострившееся чувство паники, всколыхнувшее душу, заставляя сердце быстрее биться в груди.

Постепенно ночь опустилась на «Золотые поля», а вместе с ней вновь разыгралось и воображение. Иногда казалось, будто кто-то пробирается между домами. Я замечала странные тени, слышала приглушённые шаги, но так и не могла отличить вымысел от реальности. Казалось, что подсознание намеренно пугает, заставляет всматриваться в темноту, и эти мысли понемногу даже успокаивали, но вместе с тем тревога не покидала ни на минуту. Я ощущала, как силы оставляют тело, веки тяжелеют, а разум медленно уносит с собой в глубины неизведанного мира сновидений. Но я боролась с этим: поднималась на ноги и протирала лицо ладонями, опять расхаживала из угла в угол небольшой хижины, заламывала пальцы на руках и старалась не поддаваться слабости.

— Ты должна дождаться Бродерика, — прошептала я в темноту, подрагивая от прохладного воздуха.

А если он не придёт через несколько часов? В таком случае стоит ослушаться и отправиться на помощь, хотя уже и будет слишком поздно…

— Всё наладится!

«Ты надеешься на чудо», — ответил разум, но я предпочла прислушаться к собственному сердцу.

Бродерик мастерски обращался с оружием, по крайней мере, ему не было равных в стрельбе из лука, да и врукопашную дрался Рик весьма неплохо, учитывая расправу над Диккенсом. Все эти обстоятельства дарили надежду на то, что судьба нам благоволит, и уже совсем скоро томительное ожидание закончится, а Бродерик вернётся. Я знала это. Просто не могла иначе! Несмотря на то что мужчины отсутствовали уже на протяжении многих часов, ничего не оставалось, как только мысленно успокаивать себя и метаться по хижине в ожидании возвращения возлюбленного.

Впервые за несколько недель на небе засияли звёзды, и яркий полумесяц поднялся высоко над деревьями, роняя свои бледные лучи на поляну. Я снова отодвинула плотную ткань в сторону и выглянула в окно. Тишина и ни души вокруг домов. Понаблюдав за морозным звёздным небом, я решила вернуться к столу и посидеть немного, как вдруг расслышала приглушённые шаги. На этот раз уж точно не показалось. Звук был глухим, но отчётливым, и доносился со стороны тропы. Я незамедлительно ринулась к двери и прижалась ухом, задержав дыхание. Это не могли быть люди из «Хелдона». Мне ничего не стоило избавиться от этих мыслей лишь потому, что никто из Хелдоновцев никогда не решился бы в одиночку проникнуть в лагерь «других» и расхаживать в темноте среди хижин и пустынных амбаров. Это Бродерик! Я была почти уверена в этом, ну а когда тяжёлые шаги приблизились к дому и остановились у двери, сомнения рассеялись, как дым по ветру.

Громкий стук сотряс все стены. Я выпрямилась и, не раздумывая, отварила дверь.

— О, боже… Рик!

Руки тотчас же обвились вокруг его шеи, а губы прижались к подбородку. Я испытала ни с чем не сравнимое облегчение, ведь он жив и вернулся в общину. Вот только тяжёлое дыхание заставило взволнованно запрокинуть голову и пробежаться глазами по любимому лицу.

— Почему не уточнила, кто пришёл? — хрипловатым голосом спросил он, и я невольно разомкнула объятия, ощутив на пальцах нечто вязкое и липкое.

— Почувствовала, что это ты…

— Впредь будь осторожнее, — напомнил Бродерик, и стало не по себе от его спокойствия.

Я заперла дверь и поспешила зажечь несколько свечей на столе. Руки задрожали. Что же произошло в этом лесу? И почему Рик так странно себя ведёт?

— Сейчас! — воскликнула я, наконец, освещая небольшую комнату. — Расскажи, как всё прошло? — Первым делом, взгляд скользнул по кончикам пальцев, перепачканным багровыми каплями крови. — О, боже! — воскликнула я, позабыв обо всех вопросах, вертевшихся в голове последние несколько минут. — Рик, ты ранен?!

Я обернулась и посмотрела на мужчину, внешний вид которого привёл в истинный ужас и заставил замереть на месте в оцепенении. Бродерик стоял в нескольких шагах от двери и уже сбросил с плеч грязный плащ, а потом принялся расстёгивать пуговицы на окровавленной рубахе. Испуганный взгляд скользнул по сбитым костяшкам его пальцев, затем по перепачканному в крови лицу, по шее, и стало ясно — Рик боролся с Хелдоновцами голыми руками.

— Надеюсь, ты не выходила из дома и сделала всё так, как попросил? — поинтересовался он, бросая грязную рубашку на пол рядом с плащом.

— Откуда столько крови… — прошептала я, игнорируя вопрос. — Боже, Рик, ты ранен?!

— Нет, любимая.

Бродерик за несколько шагов преодолел расстояние от двери к умывальнику и, смочив полотенце в ледяной воде, принялся стирать кровавые отметины со своего тела.

— Вы нашли их? — взволнованно спросила я, следуя за ним, словно тень, и останавливаясь рядом с умывальником.

— Да, — все тем же спокойным голосом ответил Рик, тщательно ополаскивая лицо и прочищая горло. — Мы обнаружили каждого, а потом отправили в ад, куда им и дорога.

Я закусила губу, с замиранием сердца наблюдая за Бродериком, и постаралась скрыть весь ужас, в который поверг его рассказ. Теперь ясно, почему Бродерик отказался от помощи и заставил просидеть в хижине столько времени. Он не хотел, чтобы я стала свидетелем беспощадной расправы над бывшими союзниками, а в том, что Рик способен забить человека до смерти голыми руками никто и не сомневался. Слишком часто гнев овладевал им. Мужчина выходил из себя и поддавался эмоциям. Но разве осмелилась бы я осудить его за это? В любом случае Бродерик защитил нас всех от неминуемой угрозы. Да и какой же выбор встал перед ним и другими мужчинами, когда они столкнулись с противником?

— Это были Хелдоновцы? — наконец, спросила я, плотнее кутаясь в тёплую шаль.

— Да. — Рик бросил в раковину перепачканное в крови полотенце и обернулся.

— Господи, они подбираются всё ближе… — Я прижала пальцы к губам, наблюдая за тем, как мужская грудь вздымается при дыхании, а тело подрагивает, возможно, от холода, или от переизбытка адреналина в крови.