Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 70

— Потому что понял, где моё место.

Ответ оказался исчерпывающим. Злость испарилась, а ненависть сменилась волнением.

— Как Бринейн? — тихо просила я, не решаясь отдалиться от мужчины.

— Остался в пещерах, — рассказал Рик, и его глаза потускнели. — Видишь ли, с наступлением холодов мы все покидаем «Золотые поля» и переезжаем в другой лагерь. Там теплее и безопаснее. Здесь остаются только часовые.

— Да, Николас говорил об этом.

— Он молодец, — улыбка тронула выразительные мужские губы, — заступился за твою честь.

— Да, в отличие от тебя, — угрюмо заметила я.

— Это было ошибкой, — повторил Рик, и его взгляд, переполненный отчаянным желанием доказать свою правоту, заставил ноги подкоситься, — но теперь мы все изменим.

— И каким образом?

Улыбка вновь тронула его губы. Рик нежно прикоснулся руками к моей коже на щеках, скользнул чуть ниже и завёл влажные волосы за уши. Его пальцы слегка погладили затылок, а взгляд с нежностью застыл на лице, словно впервые изучая.

— Следов почти не осталось, — прошептал он и прижался губами к моему лбу, на котором ещё сияла едва ощутимая шишка. — Все пройдёт.

Я больше не сопротивлялась, тело отвечало на его прикосновения. Бродерик никогда не причинит физической боли, но ничто не убережёт от душевных страданий.

— Всё будет хорошо.

Его голова опустилась чуть ниже, а губы прильнули к моему рту в мягком, неуловимом поцелуе. Этого хватило, чтобы напрочь растаять в горячих объятиях. Мужчина крепко обнял за талию, и я почувствовала, как наше дыхание смешалось, и пальцы сами заскользили по его мощным плечам. Тело выгнулось, словно натянутая струна, и я прижалась к твёрдой груди. Слабый стон вырвался из горла, и мужские губы расплылись в довольной улыбке. Бродерик ещё теснее сжал в своих объятиях, а язык его тотчас же обжёг губы. Я почти не боялась, хотя в какой-то момент и попыталась отстраниться. Внезапно лицо Диккенса всплыло перед глазами, но пылкий поцелуй Рика заглушил тревожные воспоминания. Я ахнула, обвивая руки вокруг его шеи, приподнимаясь на носочках всё выше, прижимаясь ещё ближе и, сквозь тонкую рубаху почувствовала, как напряглось мужское тело, как каждая мышца затвердела под нежными пальцами. Рик хотел близости, и я остро ощутила его желание…

— Нет! — вырвалось из горла. — Пожалуйста!

— Тесс… — его голос задрожал, а губы все ещё терзали мой рот, медленно спускаясь к шее. — Не отдаляйся, любимая.

— Не называй меня так, — сбивчиво попросила я, запрокидывая голову назад.

— Любимая… — едва слышно повторил Рик, и глаза заслезились, но не от страха, а удовольствия.

— Зачем ты это делаешь? — Дыхание вновь участилось. — Что происходит?

— Прошу, доверься.

Рик заглянул в глаза, и я сдалась, поверила ему, несмотря на то, что и не сомневалась, к чему все это приведёт. Голова слабо качнулась вперёд в знак согласия, вызывая на лице мужчины удовлетворённую улыбку. Он крепко прижал к своей груди, и я прикрыла глаза в непонятном томлении. Мышцы расслабились, и непередаваемое спокойствие, впервые за долгое время, опустилось на плечи, распространяясь по всему телу.

— Сейчас позовут на ужин, — тихо сообщил Рик, и тотчас же громкий звон колокола разнёсся по деревне.

— Я не пойду.

Наверное, мужчина почувствовал, как моё тело снова напряглось, поэтому поспешил сжать в объятиях чуть сильнее, чем прежде.

— Глупости, мы пойдём вместе, тебе не о чем беспокоиться.

— Вместе? — я резко отняла голову от его груди, с удивлением всматриваясь в любимое лицо. — Как это?

— Обычно, — он засмеялся, оборачиваясь к вешалкам у порога. — Просто возьму за руку и поведу на ужин.

— Ты ни с кем не ходишь к столам, в смысле, — я запнулась, подбирая правильные слова, — то есть, с женщинами. Не ходишь с ними.

— Так, ты же девушка, Тесса, — подшутил Рик, протягивая меховой жилет. — Подойдёт к рыжим волосам.

Я обхватила руками тёплую одежду и, скользнув пальцами по мягкому меху, снова посмотрела на Бродерика.

— Что это?

— Надевай, на улице холодно, а голову повяжешь шалью.

Вслед за жилетом, на руки опустилась и она.

— Неужели, все это осталось от матери? — в сомнениях уточнила я, надевая жилет. — Как удобно.

— Да, все эти вещи много лет лежали здесь, и теперь есть кому вручить их, так сказать, по наследству.

— Ты все на свете переводишь в шутку, — заметила я с теплотой в голосе. — Спасибо.

— Не нужно, — Бродерик ласково прикоснулся пальцами к щеке. — Пойдём, а то по деревне снова распространятся сплетни про наше внезапное исчезновение.

— Хотелось бы исчезнуть.

— Не грусти, — попросил мужчина, и я невольно послушала его. — Обещаю, все изменится.

— Надеюсь.

Бродерик терпеливо дождался, пока я повяжу шаль на влажных волосах, а затем распахнул дверь, позволяя пройти вперёд. Промозглый ветер ударил в лицо, но тёплый жилет не пропускал холод. Я улыбнулась. Как мило со стороны Рика предложить помощь. Только бы он не изменил своего отношения так же внезапно, как и несколько недель назад, иначе душа просто не перенесёт весь этот кошмар ещё раз.

Крепко цепляясь за ладонь Бродерика, я послушно направилась следом за ним в сторону кухни. По пути мужчина едва уловимо поглаживал большим пальцем моё запястье, отчего на сердце стало так спокойно. Дождь закончился, под ногами заискрился яркий снег, покрывающий промёрзшую землю. Морозный ветер пробежался по телу, но тёплый жилет уберёг от холода. Впервые за последнее время я почувствовала себя уверенно, и даже лёгкое волнение не повлияло на внутреннее спокойствие.

— Всё будет хорошо, — повторил Бродерик.

Я согласилась с ним, однако, стоило лишь показаться на поляне, как несколько десятков глаз обернулись в нашу сторону. Жители расселись за столы и сразу приступили к ужину, активно обсуждая возвращение Бродерика и моё чудесное спасение от изгнания, но завидев главаря, вальяжно приближающегося об руку с ненавистной «распутницей», все резко замолчали. Тишина одновременно нагнетала и радовала. Тяжкий груз слетел с плеч, и стало ясно, по какой причине Рик решил лично привести меня за стол. Таким образом, он лишний раз доказал всем, что в смерти Элизабет нет моей вины. Мужчина снова заслонил собой, публично продемонстрировал своё расположение, и не стоило сомневаться в искренности его намерений.

Я приблизилась к столу, и взгляд тотчас же скользнул по уязвлённой Амалии, сжимающей ложку с такой силой, что костяшки пальцев побелели. В её огромных, зелёных глазах промелькнули искорки безумной ненависти, а на моём лице отразилось истинное блаженство. Бродерик не только помог поставить Амалию на место, он подарил нам триумф и безоговорочную победу!

Рик улыбнулся и направился к своему столу. Опустившись на лавку, я пододвинула к себе тарелку, исподлобья наблюдая за ним. На этот раз главарь восседал в одиночестве. Никто не осмелился занять места Бринейна и покойной Элизабет. Даже самые близкие соратники расположились немного дальше, позволяя Бродерику побыть наедине с мыслями, вот только я очень сильно сомневалась в том, что он действительно нуждается в этом. На протяжении всего ужина мы обменивались взглядами, и Рик не скрывал своего внимания. Разумеется, это не ускользнуло от чужих глаз, и через некоторое время столы снова оживились тихими пересудами, но теперь это заботило не больше, чем ненавистное прошлое. Я не ощущала агрессии и не чувствовала страха.

— Все складывается идеально, — прошептала Джулия на ухо, склонив голову к столу.

— Ты тоже так считаешь? — тихо спросила я, взглянув на подругу.

— Это видно, — девушка улыбнулась, пожимая плечами. — Не знаю, что произошло с Риком за эти две недели, но за последние тридцать минут он с тебя глаз не сводит.

— Неужели? — Щёки мгновенно порозовели, и я запахнула шаль, чтобы скрыться от посторонних глаз.

— Поверь, — подруга тихо рассмеялась. — Это просто удивительно.

— Что-то здесь не так, — протянула я, засомневавшись в столь разительных переменах. — Не могу поверить, что Бродерик действительно на глазах у всех разглядывает меня.