Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 69

«Боже, помоги».

И невозможно оторвать от Бродерика своих глаз. Настолько он близок, до безумия красив и опасен; олицетворяет все, о чём я могла только мечтать! И если бы не грубое отношение и отстранённость, а также страхи и предубеждения…

Резко отвернувшись, я вновь подставила лицо навстречу холодному ветру. Слёзы застлали глаза, но вдруг тёплая мужская рука сжала мою ладонь, намертво переплетая наши пальцы. Веки сомкнулись, и страх уступил место чему-то новому и прекрасному. Я не подала виду, не стиснула его ладонь в своей руке, но и отдалиться не осмелилась. Дождь усиливался и сливался со снегом, больно царапающим лицо, но мы не шелохнулись. Не осталось сил. Я просто замерла, а затем расслышала, как Бродерик произнёс всего одно слово, и от мягкости его голоса все тело сотрясла безудержная дрожь безоговорочного подчинения. Боль отступила, сердце спокойно забилось в груди. Всего одно слово, но от искренности в его голосе мне захотелось сорваться на рыдания.

— Прости.

========== Глава 25 «Нерушимые узы выбора» ==========

XXV

Я молча стояла за белоснежной ширмой, стараясь как можно скорее избавиться от сырой одежды. Липкий пот прошиб тело, от одной лишь мысль о близости Бродерика. Конечно, он не мог ничего разглядеть, однако, я всё равно прижимала руки к обнажённой груди, опасаясь, что мужчина приблизится. С большим трудом, но всё-таки удалось избавиться от рубашки, а затем, стиснув зубы, наконец, стащить с бёдер мокрую ткань. Несколько минут назад Рик привёл в свою хижину. Он поделился полотенцем и сухой одеждой моего размера. Как оказалось, эти вещи когда-то принадлежали его матери: чёрные брюки и тёмно-синяя фланелевая рубашка. Видимо, она отличалась от других остротой ума и ярко выраженным вкусом. Мне даже захотелось познакомиться с этой удивительной женщиной, узнать о ней ещё больше, но внезапно мысли оказались прерваны скрипом деревянных половиц. Бродерик расхаживал совсем близко. Я закусила губу и внезапно поняла, что не смогу вынести даже его прикосновения; немедленно отпряну в сторону и закричу диким голосом! Не получится избавиться от ужаса. Наверное, я больше никогда не смогу довериться не только мужчине, но и собственным эмоциям.

«Глупая Тесса!»

Я надела на плечи рубашку и, закрыв глаза, поспешила как можно скорее застегнуть её на все пуговицы до самого горла. Пальцы ловко справились с этой задачей. Выглядывая за ширму, я протёрла влажные ноги полотенцем, натянула на себя утеплённые брюки, и только тогда вздохнула с некоторым облегчением. Теперь, прежде чем прикоснуться к моему телу, Бродерику придётся снять всю одежду, а этого ни за что не допущу!

— Ты в порядке? — участливо поинтересовался он.

Должно быть, я вела себя слишком тихо, поэтому Рик и разволновался. Боже, почему этот мужчина заставлял повиноваться всего одним только взглядом? Я была готова пасть к его ногам, ведь он обезоруживал, лишал силы воли! И невозможно разлюбить, что бы Бродерик ни сделал!

— Да.

Я покинула своё временное укрытие и обомлела. Рик стоял у окна, лениво набрасывая рубаху на плечи. Взгляд тотчас же задержался на его мощной груди, покрытой россыпью тёмных волос, а затем скользнул ниже, по выпуклым мышцам на животе. Внезапно мне стало наплевать на всё, кроме этого бесподобного мужчины. Поразительно, но откуда у него взялась настолько бесспорная власть не только над телом, но и над разумом? Я все ещё не доверяла Рику, не могла позволить причинить себе боль, но в то же время готова была кинуться в его крепкие объятия, чтобы забыться в рыданиях и отыскать утешения!

«Господи».

Я перевела взгляд на окно и постаралась позабыть о наваждении, которое преследовало по пятам.

— Согрелась?

Этот мягкий, заботливый голос пробирал до мурашек. В чём же я так сильно провинилась перед богом, раз он расставил на пути столько безумных испытаний и невероятных потрясений?

— Немного.

Губы дрогнули, но ответ вышел достойным. Опуская полотенце на спинку стула, я прикоснулась пальцами к своим мокрым волосам, втайне рассчитывая на то, что вскоре они высохнут, и удастся покинуть этот дом с наименьшими потерями.

— Сейчас растоплю печь, — сообщил Бродерик.

Наблюдая за его плавными движениями, я вздохнула с облегчением. Рик застегнул рубаху, и, казалось, не собирался приближаться. Возможно, за эти недели мужчина осознал, что поступил неправильно, поэтому и встал на мою защиту. Да, именно так все и произошло. Хорошо, что он успел вовремя.

— Значит, ты направила стрелу на Амалию? — внезапно спросил Рик, чем всколыхнул на душе неприятные воспоминания.

— Да. Они обвинили в смерти Элизабет.

— Понимаю, — протянул мужчина, разжигая пламя в печи, — и не осуждаю.

— Правда? — Брови взлетели вверх. — Почему?

— Эта девочка уже давно нуждалась в хорошей порке, — мужские губы растянулись в улыбке, и я почувствовала себя птицей в клетке, — невозможно сдвинуться с места и убежать восвояси, — а ты проучила её.

— И пробудила гнев целой деревни. — Плечи дрогнули при воспоминании о пережитом кошмаре.

— Теперь все решено. Мы урегулировали этот вопрос.

Бродерик поднялся на ноги и сделал несколько шагов в сторону кровати, останавливаясь в опасной близости от меня. Он стряхнул древесную пыль с ладоней и, не переставая, продолжил изучать пристальным взглядом осунувшееся лицо.

— Зачем ты солгал о Диккенсе? — выпалила я первое, что пришло в голову, стараясь отвлечь мужчину от себя. — Мы оба знаем, — насильник ни при чём.

— Да, — спокойно согласился Рик, и душа похолодела, стоило лишь ему двинуться вперёд. — Они бы не остановились. Разве я не должен был уберечь тебя от жестокой расправы?

— Но в этом нет моей вины!

— Знаю.

Тишина повисла в воздухе. Наши взгляды встретились, но мужчина замер на месте, не решаясь приблизиться. Его глаза излучали безграничную заботу и настолько искрились теплом, что на мгновение я едва не задохнулась от странного чувства.

— И как быть дальше? Что теперь делать?

— Мы все исправим вместе.

Я не заметила, как его голова оказалась в опасной близости от моего лица, а губы потянулись к едва приоткрытому рту. Странная дрожь сотрясла тело, и пришлось в страхе отпрянуть к застеленной кровати. Бродерик нахмурил брови и снова двинулся вперёд. Он приближался ровно до тех пор, пока моя спина не упёрлась в стену, а сам мужчина не навис сверху.

— Не бойся, — мягко попросил он, приподнимая голову за подбородок.

— В последний раз ты бросил на растерзание целой деревне! — на одном дыхании выпалила я, и от охрипшего голоса повеяло незримым холодком. — Разве можно доверять, после того, как ты ушёл и оставил в одиночестве?! Я никогда и ничего не требовала, а ты отвернулся в самый ответственный момент!

— И зря, — прошептал мужчина, но я не придала особого значения его словам, продолжая высказывать все, что накопилось в душе.

— Ты ведёшь себя странно, Бродерик. И поведение не поддаётся никакому логическому объяснению! Я старалась понять, правда, но не смогла отыскать ни единой причины твоим поступкам! — Его пальцы нежно скользнули вниз по шее, но я и не подумала сдаваться. — Что помешает снова бросить местную шлюху на растерзание деревне?! Иногда ты походишь на сумасшедшего. Ей-богу, не знаю чего и ожидать в следующую секунду.

— Нет! — уверенно заявил Рик, и его пальцы обхватили моё лицо. — Нельзя было так поступать. Прости.

— Ты представляешь, что я пережила за эти две недели? — голос задрожал. — Знаешь, каково это, когда все ненавидят?

— Мне, правда, очень жаль, — уверял Бродерик, и его глаза снова заискрились непередаваемой нежностью.

— Хватит.

Я попыталась пройти к двери, но мужчина не позволил. Он буквально пригвоздил к месту, умоляя выслушать.

— Я вспылил из-за Бринейна. И было очень сложно пережить смерть Элизабет. Прошу, прости за все.

— Что произошло? — с подозрением уточнила я, больше не сопротивляясь. — Почему ты поменял своё мнение?