Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 68

— Убирайся отсюда! — выкрикнула одна из подруг Амалии.

— Посмотри! — закричала невысокая женщина. — Только погляди, что ты сотворила с лицом моей дочери!

Вперёд вышла Амалия, и на её губах заиграла все та же дерзкая ухмылка. Судя по улыбке девушки, нельзя было сказать, что её так сильно тревожила небольшая царапина, украшающая щёку. Не пройдёт и месяца, как все заживёт и даже рубца не останется чего нельзя сказать о моих шрамах, покрывающих большую часть тела.

— И какова же вина? — громко осведомилась я, опираясь руками о деревянные перила.

К огромному удивлению, многие замолчали. Никто не ожидал услышать меня, но, спустя несколько секунд, безумный шквал обвинений вновь посыпался со всех сторон.

— Вы судите предвзято! По довольному лицу Амалии нельзя сказать, что ей нанесены настолько уж страшные увечья, — заговорил Николас, останавливаясь рядом.

— Элизабет погибла! — воскликнула белокурая девица и, не стесняясь, указала на меня пальцем, словно пронзая им морозный воздух. — И шлюха замешана в этом!

— Это всего лишь твоё безудержное воображение, Амалия, — во всеуслышание заявила Джулия, скрестив руки на груди. — Всем вам лучше успокоиться и не устраивать истерику на ровном месте.

Слабый дождь заморосил, и пришлось отдалиться от лестницы. Выскользнув за дверь на эмоциях, я совсем позабыла про шаль, но теперь просто не могла вернуться, чтобы укрыться тёплой шерстяной тканью. Озноб пробежал по коже, ледяной ветер ударил в лицо, и я поёжилась. Выстоять в одной рубашке на улице оказалось куда сложнее, чем дать отпор толпе разъярённых женщин.

— Мы требуем справедливости! — воскликнула Амалия, приближаясь к деревянному крыльцу. — Изгоним убийцу из общины! Она не имеет права здесь находиться!

— И ты возомнила себя той, кто это сделает?

Неожиданно я почувствовала, как земля разверзлась под ногами. Громкий мужской голос разнёсся по лагерю, и все жители общины повернулись к дороге. Я так и приросла к месту, наблюдая за тем, как к домам приближается Бродерик. Вот это неожиданность! Джулия мельком взглянула на меня, толкнув Николаса локтем в бок. Он лишь усмехнулся, будто и не сомневался в стремительном разрешении конфликта. Ну а я стояла не в силах и слова вымолвить, и все, на что была способна, так это молча всматриваться в суровое лицо Бродерика. Сердце гулко заколотилось в груди, а тело мгновенно согрелось от эмоций, переполняющих душу. Он вернулся именно в тот момент, когда все уже было потеряно! Мне даже показалось, будто сам бог привёл Рика сюда, но только на мгновение. Толпа расступилась перед своим бесспорным лидером, и крики смолкли. Бродерик обвёл взглядом каждого из присутствующих, но так и не посмотрел на меня. Это лишний раз напомнило о его ужасном поведении несколько недель назад, и ненависть затрепетала внутри, свербящим чувством пробиваясь наружу.

— Какого черта у вас здесь происходит? — властным голосом осведомился Рик, задержав взгляд на Амалии. — Что с лицом? — вопрос прозвучал настолько грубо, и девушка поначалу не сообразила, как ответить. — Неужели язык проглотила? — съязвил мужчина, повторяя чуть громче: — В чём дело?

— Это Тесса сделала, — рассказала она, с наигранной беспомощностью поднимая глаза на Рика. — Эта девушка выпустила в меня стрелу из лука.

— Вот оно что, — лёгкая ухмылка тронула выразительные губы Бродерика, и на сердце сразу потеплело. — По какой причине она сделала это?

— Просто так, — солгала Амалия, бросая на меня короткий взгляд. — Мы с подругами гуляли, и она захотела свести счёты.

— За что же, по-твоему, Тесса мстит? — продолжил свой допрос Рик, но я не испытала должного облегчения.

— Не знаю… — Амалия осеклась, не решаясь повторить вслух сплетни, которые сама же и распустила о мнимой связи с лидером общины.

— Я весь во внимании.

Бродерик сунул руки в карманы. Его вьющиеся волосы постепенно намокли, а по щекам заструились крупные капли дождя; чёрные глаза наблюдали за смущённым лицом Амалии, а у меня ком встал в горле. Невозможно спокойно выносить его близость, не испытывая при этом боли и невероятной тоски по безвозвратно потерянному прошлому.

— Значит, у тебя нет ответов, верно? — спокойно уточнил Рик, и по толпе прошёлся тихий шёпот. — Амалия?

— Нет, — едва слышно пропищала она, не осмелившись даже взглянуть на мужчину.

— В таком случае я могу сделать следующий вывод: царапина заживёт намного быстрее, чем ты успеешь опомниться, и считаю, что на этом ваш конфликт с Тесс исчерпан. Я все правильно понял?

— Да.

И от сердца отлегло. Бродерик снова разрешил конфликт. Он просто вернулся и позволил дышать полной грудью, спас от изгнания, но почему же слёзы наворачиваются на глазах, и откуда взялась эта безумная ломота в мышцах?

— Тесса! — Рик обратился напрямую ко мне, и сердце больно ударилось о рёбра. — Ты можешь идти.

Быстро сбежав по ступенькам, я поспешила к своему дому. За спиной раздались громкие возгласы, переполненные раздражением и упрёками. Я снова обхватила себя руками, прислушиваясь к родному голосу. Бродерик объявил всей общине о том, что в смерти Элизабет виновен Диккенс. Мужчина разъяснил, что за эти две недели ему удалось обнаружить некоторые неоспоримые факты, снимающие с меня всякие обвинения в совершённом преступлении. Не стоило и сомневаться, он лгал во благо и, возможно, делал это ради моего спасения, но зачем? Мы все знали, что Диккенс не мог убить Элизабет, однако, эта версия быстро разошлась по деревне, и недовольные выкрики смолкли.

Уже через несколько минут ничто не нарушало тишины, кроме беспощадного дождя, в одно мгновение переросшего в обильный снегопад. Ветер ударил в лицо, растрепал волосы, но я все продолжала идти вперёд по дороге, миновав лесную опушку. Ноги принесли к невысокому выступу, под которым несколько месяцев назад мы были так счастливы с Бродериком. Невиданная тоска одолела душу. Я остановилась на краю обрыва, промокшая насквозь, и беззвучно разрыдалась, но никак не могла понять: от боли, или от неописуемого облегчения. Страх и ненависть, любовь и предательство. Я не знала причин, но отчётливо ощутила пустоту, медленно овладевающую доверчивой душой. Невозможно испытывать столько чувств одновременно! Плечи дрожали от холода и обиды, мокрые капли дождя с крупными хлопьями снега опускались на кожу, стекали вниз по лицу, волосам, рукам и по телу, пробирались до самого нижнего белья. Я настолько обессилила, что стало совершенно наплевать: спасена, или погублена навеки. А все желания испарились вместе с ветром, пробирающим до костей.

«Дождь смывает слёзы с души».

Однажды я вычитала эту фразу в одной из книг, позаимствованных в мрачной библиотеке «Хелдона», но только теперь осознала смысл настолько глубоких и правильных слов. Нет ничего вечного и взаимного. Я все ещё одинока в душе и, даже несмотря на защиту друзей, ничего не изменится. Невозможно так просто взять и избавиться от разъедающих чувств изнутри. Теперь стало ясно, что не хватит сил преодолеть страхи и вернуться к прежней жизни.

Раздумывая над этим, я приоткрыла веки и скользнула взглядом по огромным волнам, с неведомой силой ударяющим о прибрежные скалы. Брызги смешались со снегом и дождём. Возможно, они долетали и до берега, но я не могла отличить их от бесконечного ледяного душа, пробирающего до самых костей. Перед глазами все смешалось, превратилось в одно неразличимое облако, омывающее, словно туманом. Минута, две, три. Слёзы высохли на глазах, и внезапно почудилось, будто что-то тёплое опустилось на тело. Я вздрогнула и, резко обернувшись, увидела Бродерика. Только что он накинул на мои плечи свой плащ, а сам отступил на шаг в сторону. Серая рубашка мгновенно намокла, а с волос уже давно стекали беспорядочные, крупные капли дождя. Замирая на длинных чёрных ресницах, они омывали идеальное лицо, струились вниз по угловатому подбородку и щетинистой шее. Я не произнесла ни слова. Просто молча посмотрела на мужчину и изучила взглядом, впитывая, как губка уже до боли знакомые черты. Зачем он пришёл и почему смотрит так, будто его слова на похоронах оказались не более чем фарсом и обманом, брошенными невпопад с целью преподать урок и научить жизни?