Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 65

Перед глазами потемнело, но это был ещё не конец. Одна из девушек вылезла вперёд и во всеуслышание заявила:

— Ты виновата в смерти Элизабет! Теперь это на твоей совести!

— Не подходите! — воскликнула я. — Все вы!

— Видимо, ты не заметила, что лишилась своего покровителя, — ехидно напомнила девушка, и я почувствовала, — ещё немного, и терпению придёт конец. — Советую быть вежливой, иначе закончишь точно так же, как и Диккенс.

— Не возомнила ли ты себя тем самым карателем, который сделает это? — поинтересовалась я, резко оборачиваясь к светловолосой нахалке, и только сейчас вспомнила, где видела её прежде. Именно эта девчонка была тем летним утром в обществе Бродерика!

— Нет, — рассвирепев, ответила незнакомка, — желающих настолько много, что нам всем придётся встать в очередь!

На мгновение я оторопела и в ужасе осмотрелась по сторонам. И правда, нас окружали лишь ненависть и гнев. Ни одного лица, выражающего тоску, заботу или сочувствие. Слова Рика снова больно ужалили в самое сердце. Что же стряслось? Как он мог так поступить?!

— Разошлись в стороны! — раздался громкий голос, и рядом появился Николас. — Все занимаются своим делом. Что за самосуд вы тут устроили?

— А тебе то что до этой шлюхи? — выкрикнула одна из женщин. — Она и тебя успела обольстить своим очарованием?

— Заткнись! — пригрозила Джулия, обхватывая меня рукой за плечо. — У вас нет ни повода, ни права так отзываться о Тесс!

— А ты лучше следи за своим мужем, — попросила блондинка, отбрасывая волосы за спину, — а то подруга-то змея, нагадит — не отмоешься.

— Амалия, — протянул Николас, заслоняя меня собой, — почему бы не побежать за Бродериком? Ты же следующая в очереди, разве нет?

Насмешливый голос обескуражил девушку. Бескровные щёки вспыхнули алым пламенем, и она поспешила как можно скорее покинуть «поле боя». Остальные одарили меня не одобряющими взглядами, а затем медленно разбрелись по своим делам. Хвала богу! Друзья остались рядом. Выпуская воздух из лёгких, я почувствовала, как колени подкосились. Так вот какой он, женский гнев. Наверняка каждая из них опасалась, как бы я ни совратила всех мужчин в деревне. Бред, да и только! Насколько же смешно и нелепо это выглядело. Сначала все показалось дурным сном, но чем сильнее я пыталась проснуться, тем больше осознавала, в какой ужасной ситуации оказалась. По неведомым причинам Бродерик резко изменил своё отношение; прилюдно попросил держаться подальше, и это после всех долгих и изнурительных дней заботы? Какую игру он вёл, и почему так жестоко поступил?

— Идём, мы проводим до хижины, — позвала Джулия.

— Что происходит? — тихо спросила я, поднимая глаза на Николаса в поисках ответа.

— Знаю лишь о намерениях Бродерика отвезти брата и племянника к пещерам, — рассказал молодой мужчина, вышагивая по левую сторону. — Они забирают с собой урожай, дрова и хворост.

— Перевозят припасы, — объяснила Джулия.

— Значит, мужчины больше не вернутся? — в ужасе уточнила я, осознавая, какое будущее ожидает теперь, после громких заявлений Рика.

— Многие уводят из лагеря своих детей на зимовку в пещеры. Обычно в общине остаются только часовые. Думаю, что Бринейн уже не вернётся, а Бродерик приедет. Возможно, через половину месяца, или немногим больше.

— Рик назначил Николаса главным в его отсутствие, — разъяснила подруга, крепко обнимая за талию. — Можешь не волноваться. Тебе не причинят вреда.

— Спасибо! — в сердцах отблагодарила я, поднимая глаза на Николаса. — Ни за что бы не вышло справиться в одиночку.

— Все самое тяжёлое ещё впереди, — предупредила Джулия, не сводя глаз с тропы. — Нужно дать им отпор. Показать, что тебя не волнуют эти нападки.

— Бродерик успокоится, — продолжил Ник, подбадривая. — Он слишком близко к сердцу воспринимает каждую потерю, переживает за состояние брата.

— Это никак не может оправдать его поведение, — с горечью прошептала я, замирая у крыльца. — Спасибо ещё раз. За все.

— Отоспись хорошенько, — попросила Джулия, напоследок обнимая, — ведь впереди тяжёлая неделя.

— Ладно, — согласилась я, устало приближаясь к двери. — Нужно собраться с мыслями. Теперь буду готова.

========== Глава 24 «Расплата за любовь» ==========

XXIV

С приходом осени община, как и природа, будто засыпала, погружалась в медленный сон, и всё вокруг теряло прежние краски, насыщалось ледяным и бесстрастным холодом. Жизнь в деревне стала совершенно невыносимой. Стоило лишь Бродерику публично отстраниться, как нападки посыпались со всех сторон. Лица людей искажались невиданной злобой, напряжение возрастало, и каждый раз, когда я уже была готова выйти из себя, рядом появлялась Джулия. Всего нескольких слов, брошенных невпопад, вполне хватало, чтобы привести в чувство и уберечь от беды. По правде говоря, я уже смирилась со своей участью. Подруга постоянно просила не обращать внимания на женщин, объясняя их поведение банальной ревностью, но было сложно свыкнуться с подобным отношением, ведь я не заслуживала косых взглядов и грязных слов. В голове не укладывалось, как люди в общине могли быть до такой степени жестоки! Внутри скопилось столько боли, что иногда я не понимала, отчего в тот или иной момент сердце предательски сжимается в груди. Возможно, душу терзали воспоминания о зверствах, сотворённых Диккенсом, или это были отголоски ужасного поступка Грегора, а, может, я тосковала по Бродерику, несмотря на его непростительное поведение? Намного проще оказалось отыскать причины радости, которая изредка озаряла поникшее лицо, нежели пытаться разобраться в собственных проблемах и страхах.

Через несколько дней после похорон, многие женщины покинули общину вместе со своими детьми, таким образом, я лишилась единственного занятия, которое отвлекало ото всех тревожных мыслей и дарило временное успокоение. Деревня погрузилась в мрачную тишину. Дни становились короче, а ночи ещё темнее и холоднее. Согревая постель, я долго мучилась без сна, ворочалась с боку на бок, переживая в мыслях весь кошмар снова и снова. Перед глазами всплывало перекошенное вожделением лицо Диккенса, вызывающее в душе незримую панику, сразу же плавно перерастающую в ярость. Веки дрожали, и слёзы медленно стекали по щекам. Единственный человек, ради которого я боролась и пыталась выжить, бросил, оставил одну на растерзание общине!

За всю неделю так и не удалось приблизиться к истине и понять, по какой причине Рик так подло поступил. Я задумалась над этим и внезапно громко рассмеялась. Учитывая мою бесспорную репутацию развратной женщины, неудивительно, что Бродерик захотел уберечь себя и свою семью от лишних пересудов. Справедливо. Теперь, после долгих бессонных ночей, проведённых в бесконечных раздумьях, я согласилась с Риком. Он все сделал правильно.

***

Наступил октябрь. Одним ранним утром, когда первый иней окутал землю, будто белоснежным покрывалом, я покинула хижину и, плотнее запахнув шаль, не спеша направилась в сторону местного кладбища. Белоснежный пар выходил изо рта, обволакивая, словно едва уловимая дымка. На душе, впервые за несколько дней, стало спокойно. Ничто не тревожило, даже страхи оставили на какое-то время, позволяя раствориться в особом, беззвучном великолепии. Наслаждаясь морозным воздухом, я приблизилась к деревьям и, проскользнув мимо покосившихся крестов, остановилась у свежей могилы. Внезапная тоска сдавила грудную клетку и слёзы защипали глаза, но я сдержалась. Грустный взгляд медленно скользнул по деревянному кресту, по промёрзшей земле, обошёл всю поляну, а затем снова застыл на могиле. На улице стало очень холодно. Я поёжилась и задумалась над тем, что же происходит с нами после смерти и больно ли это — умирать? Что испытала Элизабет? Её крик до сих пор стоял в ушах. Она почувствовала жгучую боль, а затем наступило забвение? Лиззи не мучилась слишком долго.

— Прости, — тихо попросила я, хотя, по сути, и сама не знала, за что извинилась.

Хотелось избавиться от груза ответственности за гибель несчастной девушки. И, несмотря на чувство вины, тревога не покидала и постоянно сопровождала, куда бы я ни направилась. Она преследовала, овладевала телом и разумом, но каждый раз душа выскальзывала, без устали стремясь к свету.