Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 64

Провожая Джулию до крыльца, я ненадолго задержалась у двери и, сжимая пальцами железную ручку, увидела, как у дома советов загорелись три больших факела. Неожиданно, до ломоты в теле захотелось сорваться с места, отыскать Бродерика и подарить ему своё утешение. Я знала, что мужчина испытывал, наблюдая за страданиями родного брата, и как ломался под непоколебимым чувством вины, ведь он, так и не смог уберечь Элизабет от неминуемой гибели.

Вокруг творился настоящий хаос. Я приносила боль и страдания, а теперь ещё и смерть Элизабет… Слёзы подступили к глазам. Разумеется, во всех грехах обвинили именно меня. Люди просто нуждались в этом. Они взвалили ответственность за гибель Элизабет на первого попавшегося человека! Я стала невольной жертвой их бесконечных пересудов. И причины не имеют значения. Горький смешок вырвался из горла, и вспомнилась счастливая улыбка Элизабет, её звонкий смех и наше знакомство тем солнечным утром в тени деревьев. Возможно, я не знала её настолько хорошо, как все остальные, но за эти месяцы мы подружились. Она поддерживала, помогала приобщиться к местным обычаям. Слёзы защипали глаза, и я повернулась к двери. Джулия намекнула на то, что теперь придётся несладко. Если я смогу пережить следующие недели, то появится шанс побороть сплетни. Легко сказать, но насколько сложно воплотить в реальность.

***

Это была слишком долгая ночь. Я так и не сомкнула глаз. Лишь только под утро резко провалилась в сон, но проснулась примерно через четверть часа. Вскакивая на кровати, я в панике осмотрелась по сторонам. Похороны должны состояться сегодня. Джулия успела рассказать и об этом, прежде чем покинуть хижину прошлым вечером. Я наспех набросила на плечи тёплую шаль и без доли сомнений выскользнула за дверь. Община непривычно опустела. Неужели я проспала прощание с Элизабет? Это было всё равно что признать своё непосредственное отношение к жестокому убийству! Я быстро спустилась по ступенькам и, выбежав на тропу, внезапно столкнулась с Джулией. Девушка выставила руки вперёд, и тело вздрогнуло от неожиданности.

— Слава богу, — прошептала я, прижимая пальцы ко лбу. — Почудилось, будто похороны уже закончились.

— Нет, ничего ещё не произошло, — мрачно заметила девушка, кивая в сторону леса. — Идём, все уже собрались.

— Как же жаль Бринейна и малыша! Мы можем что-то сделать для них?

— Утрату не восполнить, Тесса, — напомнила Джулия, сворачивая с тропы и пробираясь сквозь широколиственные деревья. — Всё что ты можешь, так это с достоинством выдержать косые взгляды, а также проститься с Элизабет.

— Да, ты права.

Я закивала, соглашаясь со словами подруги, но стоило лишь завидеть траурную процессию, как ноги подкосились, а ком незамедлительно подкатил к горлу. Издалека я узнала Бринейна. Он опустился на колени перед гробом и лбом оперся о деревянную крышку. Лицо молодого мужчины отражало настолько глубокую и непередаваемую боль, что стало трудно дышать. Я прижала руки к груди и остановилась рядом с Джулией. Некоторые из женщин заметили наше появление и поспешили отдалиться, словно опасаясь запятнать себя тем, что просто стоят поблизости. Я могла и не придать их поведению особого значения, если бы внезапно кто-то не высказал своё мнение по этому поводу.

— Надо же, явилась, — прошептала одна из невысоких женщин, столпившихся неподалёку, — и не постыдилась.

— Бесстыжая! — подхватил кто-то за её спиной.

В ответ, я лишь высоко вздёрнула подбородок, не выдавая истинных эмоций. Глаза заслезились, но не от обиды, а от рвущегося на части сердца. Взгляд снова застыл на Бринейне. Молодой мужчина молча ронял слёзы на деревянный гроб, не в силах оторвать своих дрожащих рук. Плечи Бринейна подрагивали, и он не стеснялся выражать подлинные чувства. Внезапно, тяжёлая ладонь опустилась на его руку, и я заметила Бродерика. Мужчина наклонился к брату, о чём-то тихо сообщая на ухо. Бринейн коротко кивнул и, молча поднимаясь, снова уставился на гроб. Рик выпрямился. Всё в его позе выдавало огромное внутреннее напряжение. Губы были плотно сжаты, а брови сведены на переносице. Рик молча наблюдал за братом, поддерживал своим присутствием. И я почувствовала, как грудную клетку одолевает невероятная тоска. Боль потери нашла своё отражение в сердце. И снова появилось безумное желание обнять Бродерика и утешишь, подарить свою ласку. Мужчина всегда был рядом и проявлял заботу, отчего же я, уже настолько ненавистная обществу, не могла открыто выразить сочувствие и оказать поддержку человеку, которого полюбила?

«Любовь».

Впервые за несколько месяцев я всерьёз задумалась над этим, а потом просто призналась в глубоких чувствах к Бродерику и, прежде всего, самой себе. Именно любовь направляла в безудержном стремлении окружить Рика теплом и заботой. Теперь я была уверена в этом.

— Прощай, Элизабет… — заговорил Бринейн, и его голос заметно дрогнул. — Нам всем будет не хватать тебя… А мне в особенности…

Несколько мужчин осторожно опустили гроб на дно свежевырытой могилы. Неподалёку послышался тихий плач. Жители деревни медленно потянулись к членам семьи со своими соболезнованиями, и я не стала исключением. Джулия все ещё держалась рядом, но на этот раз с нами был ещё и Николас. Он сочувственно посмотрел на меня и кивнул в сторону Бринейна, который едва держался на ногах. У парня на лице было написано, с каким отвращением он относится ко всем этим словам, которые не могут утешить и избавить от безумного горя. Неожиданно, в душе проснулась такая жалость к Бринейну, что я даже засомневалась, а стоит ли подходить, однако, Джулия подвела следом за собой. Крепко обнимая друга, она прижалась губами к его щеке и что-то прошептала на ухо. Бринейн слабо кивнул, а потом повернулся ко мне. Слёзы замерцали в его серо-голубых глазах. Вздохнув, я протянула дрожащую ладонь, но, внезапно, чьи-то пальцы крепко ухватились за хрупкое запястье, заставив непроизвольно вздрогнуть. Это был Бродерик. По неясным причинам, он одарил уже привычным отсутствующим взглядом, но на этот раз, недобрые огоньки заплясали в почерневших глазах. Я застыла на месте. Наши взгляды встретились, но мужчина и не думал разжимать пальцы. Тихая боль стянула кожу и напомнила о неприятных прикосновениях Диккенса, но, видимо, Рик не заметил этого. Одним рывком он оттащил меня в сторону и завёл за размашистое дерево, не обращая никакого внимания на изумлённые взгляды не только со стороны Николаса и Джулии, но и остальных жителей общины. Бринейн, казалось, и вовсе никак не отреагировал на странное поведение брата. Выпрямившись, он продолжил принимать соболезнования, а я тем временем в недоумении уставилась на Бродерика.

— Отпусти. Больно!

— Прошу тебя больше не приближаться к моей семье, — грубо заявил мужчина.

— В чём дело, Рик? — тихо просила я, в ужасе наблюдая за тем, как блуждает его взгляд. — Что произошло?

— Тебе не следовало приходить, — прошипел он, и я съёжилась под ледяным взором.

— Всего лишь захотелось поддержать, как и ты в своё время. Помочь.

— Достаточно, или уже позабыла, что натворила? — напомнил Рик, и перед глазами вновь помутнело.

Он действительно только что обвинил в произошедшей трагедии, или я совсем лишилась рассудка? Что происходит? Показалось, будто весь мир сошёл с ума и ополчился против меня. Неужели Бродерик поверил местным сплетницам? Что я сделала не так? На языке вертелось множество вопросов, но выговорить удалось всего лишь два слова:

— За что?

— Просто оставь нас в покое и не приближайся, — попросил Рик, всматриваясь вдаль, куда-то намного выше моей головы. — Ты уже достаточно бед причинила.

С этими словами мужчина грубо разжал пальцы и, выпустив запястье, поспешил к брату. Обнимая Бринейна за плечо, он повёл его в сторону дома. К тому моменту могилу уже закопали, а в сырую землю вонзили высокий деревянный крест. Провожая мужчин растерянным взглядом, я вдруг осознала, что тело покинули последние силы. Предательские слёзы покатились по щекам. Я закуталась в тёплую шаль, в то время как взгляд скользнул по множеству искажённых лиц, мелькающих перед глазами. Столько ненависти… И даже Рик отвернулся! Выставил на посмешище, а затем бросил. Что за цели он преследовал, и по какой причине так жестоко обошёлся со мной?!