Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 63

— Дорогу! — закричал Бродерик, протискиваясь сквозь толпу перепуганных жителей общины. — Разойдитесь в стороны!

Провожая его взглядом, я обратила внимание на Бринейна, который выбежал на поляну следом за братом. Страшно даже представить, что именно он испытал, когда увидел свою любимую жену в луже крови. Страшное зрелище. Должно быть, столько противоречивых мыслей терзало его разум, а сколько страхов овладевало израненной душой! Кто же мог сотворить такое с беззащитной молодой матерью? Кто осмелился на подобную жестокость?

— Это все её вина! — раздалось где-то за спиной, и я сразу догадалась, о ком идёт речь. — Это Дикк мстит нам за то, что сделала эта распутница!

Кровь забурлила в жилах. Я стиснула пальцы в кулаки, но не осмелилась обернуться. Пускай обвиняют, ведь на самом деле их слова не имеют совершенно никаких оснований. Диккенс не выжил, только не после драки с Бродериком. Он бы не смог вернуться и так сильно ранить Элизабет. В страшном преступлении нет моей вины. Это всё ложь!

— Я слышала о том, что эта шлюха сама предложила себя Диккенсу той ночью, а потом преподнесла всё, как нападение, — прошептала одна из девушек, и тело вновь залихорадило.

Перед глазами промелькнули ужасные воспоминания, причиняющие безумную душевную боль. Как они осмелились обвинить меня в подобной низости? Неужели все эти люди имели право говорить такое, тем более за спиной?!

— Жалкая потаскуха! — прошипел кто-то неподалёку. — Кровь Элизабет на твоих руках!

Я хотела ответить, но внезапно поняла, что нет смысла убеждать этих людей в своей невиновности, да и какой в этом смысл? Кто послушает и встанет на мою сторону?

Испытывая непередаваемое омерзение к себе, я попятилась назад, но вдруг почувствовала слабый толчок в спину. Кто-то намеренно пихнул рукой, но, к счастью, удалось удержаться на ногах. Тихий смех раздался где-то совсем рядом. Какое унижение! Едва роняя горькие слёзы, навернувшиеся на глазах, я сорвалась с места и метнулась к своему дому.

«Успокойся! — вертелось в голове. — Не смей проливать слёзы из-за этого!»

Наверное, нужно было собраться с духом ещё на поляне, но уже слишком поздно сожалеть о собственных поступках. Никто не стоит слёз, ни одна живая душа, и тем более все эти люди. Они не имели права клеветать и распространять грязные слухи!

Я забежала в дом и, с грохотом захлопнув дверь, прижалась к ней спиной. Слёзы покатились по щекам. Нельзя жалеть себя, но я не могла остановиться! Плечи подрагивали, а тело колотила буйная дрожь. Только что я продемонстрировала женщинам свою слабость. Они распознали страх в моих глазах…

— Какой стыд…

Я оттолкнулась от двери и медленно подошла к заправленной кровати. Настал момент позабыть о себе и подумать об Элизабет.

«Как она, и что сейчас происходит в хижине Рика? Должно быть, он пытается помочь. Господи…»

Впервые за всю сознательную жизнь я медленно сползла на пол и сцепила руки в замок у груди, обращаясь к богу за помощью. Умоляла уберечь Элизабет от гибели, даровать Бродерику сил на чудесное спасение и обезопасить от жестоких выпадов со стороны жителей общины. Неужели я выкарабкалась и перенесла все эти муки лишь для того, чтобы быть поруганной целой деревней? Сколько ещё бед и потрясений должно произойти, чтобы, наконец, вздохнуть свободно? Когда же это закончится?!

— Господи, — прошептала я, прижимаясь губами к сомкнутым пальцам. — Прошу тебя, умоляю, дай сил вынести будущую ночь. Даруй Элизабет спасение. Сжалься над нами!

И снова комната опустилась в тишину. Часы на стене медленно отсчитывали минуты, а я все ещё сидела на полу, прижимаясь щекой к прохладной деревянной стене. Не было сил растопить печь, поэтому пришлось закутаться в толстую шаль и спрятаться от всего мира под тёплой тканью. Постепенно на улице стемнело. Голоса стихли. Все отправились на ужин, но мне и кусок в горло не лез. Нет, я так и не решилась выйти из дома, не осмелилась встретиться с собственными страхами. Должно быть, струсила и ненавидела себя за это слишком сильно, чтобы выскользнуть из хижины и поинтересоваться состоянием Элизабет. По правде говоря, боялась услышать страшные слова; просто не могла себе представить, что такое действительно произошло в настолько прекрасном и живописном месте.

«Золотые поля» всегда казались сказкой, видением, но внезапно пришлось столкнуться с жестокой реальностью. С моим появлением жизнь в общине круто изменилась, и крайне глупо отрицать это. На какое-то мгновение я поверила собственным мыслям, и тоска навалилась на плечи с новой силой. Возможно, и правда, было лучше погибнуть от рук Диккенса ещё полторы недели назад, чем выносить весь этот ужас в одиночку.

Тишина сдавила грудную клетку. Тяжесть повисла на сердце безликим грузом, замедляя его ритм. За последние несколько часов, в голове пролетело слишком много мыслей, но я собралась с силами, осознавая, что обязана вынести все испытания, преподнесённые судьбой. Я не одна. Всё получится, если просто верить. И вот, стоило лишь немного воспрянуть духом, как дверь хижины приоткрылась. На пороге появилась Джулия. Она молча прошла в комнату, и по её лицу я поняла, — случилось непоправимое. По девичьим щекам стекали слёзы отчаяния, а огромные глаза покраснели от рыданий. Скорее всего, прошло немало времени, прежде чем она решилась заглянуть в хижину.

— Что случилось? — тихо спросила я, медленно приподнимаясь с пола.

— Элизабет… — прошептала подруга, и её голос сорвался на громкое всхлипывание. — Она умерла.

***

«Элизабет умерла».

Я не могла поверить собственным ушам, хотя мысленно и готовилась к этому. Мир задрожал под ногами, земля покачнулась. Только что муж лишился жены, а сын матери. Эта милая девушка не заслуживала такой участи, но бог не сжалился, не услышал молитвы! Он покинул это место и оставил всех нас прозябать в одиночестве. Прижимая руки к груди, я измеряла шагами комнату, прислушиваясь к приглушённым всхлипываниям подруги. Джулия сидела на стуле, обхватив колени руками. Её плечи подрагивали. Видимо, они с Элизабет были близки не меньше, чем мы с Софией в своё время. Тоска и отчаяние накатили с неистовой силой. Голос сильно задрожал, когда я попыталась заговорить с Джулией, но вместо внятного диалога удалось перекинуться лишь парой фраз.

Только через некоторое время, когда девушка успокоилась, нам удалось сесть и, собравшись с мыслями, спокойно поговорить. Оказалось, что у подруги были новости, о которых я ещё не знала. Она рассказала о том, что услышала от Николаса, а его словам мы обе доверяли без оглядки. Выяснилось, что Элизабет ударили тяжёлым предметом по голове, но на этом все не закончилось. Девушка вскрикнула от глубоко ножевого ранения в области шеи. Именно оно и послужило причиной скоропостижной гибели. Когда Бродерик принёс Лиззи в хижину, его рубаха уже насквозь пропиталась кровью. Мужчина старался остановить кровотечение, но, как выяснилось чуть позже, убийца затронул сонную артерию, и даже Рик не смог ничего сделать. Бринейн остался рядом с телом жены, в то время как Бродерик вышел из дома и с отсутствующим взглядом объявил во всеуслышание о трагичной гибели Элизабет. Затем, он немедля попросил Николаса проследовать к месту преступления. Орудие убийства так и не было найдено, но зато мужчинам удалось обнаружить следы, оставленные тяжёлыми сапогами, которые, по-видимому, принадлежали высокому и коренастому человеку. Конечно, никто не подумал о Диккенсе, разве только местные сплетники, поспешившие связать его имя со столь странным и ужасным происшествием. Ник сразу опроверг подозрения о причастности насильника к убийству. Дикк был избит и, несмотря на то, что никто не знал о его местонахождении, Ник склонялся к наиболее правдоподобной версии о скоропостижной кончине мерзавца в чаще леса, нежели о его чудесном и внезапном выздоровлении.

Раздумывая над рассказом Джулии, я невольно согласилась с её супругом. Даже если Диккенс и остался в живых, какой смысл ему нападать на Элизабет и убивать её? Прежде всего, Диккенсу следовало прийти именно за мной! Но как бы там ни было, он получил по заслугам, но что же делать с убийством?