Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 62

Эти мысли породили слабую улыбку на губах, и стало понятно, — никто из местных поселенцев никогда не изменит своего отношения в лучшую сторону. Только не в моём случае. Каждый в лагере, за исключением нескольких человек, испытывал неприязнь просто потому, что всю свою жизнь я провела в «Хелдоне». Чужая женщина, сыскавшая защиты у главаря общины, не более. Возможно, некоторые из девушек и не прогадали, называя шлюхой, но не им решать, с кем же мне спать и проводить свободное время. Как ни странно, но Диккенс преподал бесценный урок, ведь именно там, в лесу, изнывая от боли и унижения, я осознала, что действительно хочу жить. Вот он, слепой инстинкт. Главное, — удалось спастись.

Со временем любые чувства угасают, рассеиваются как дым по ветру, но жажда жизни бьётся в нас и пульсирует в венах. Это был очередной урок, усвоенный мной за последние несколько месяцев, и первый удар, который, по своей силе, ничем не уступал многим из последующих.

========== Глава 23 «И грянул гром» ==========

XXIII

С безжалостной правдой пришлось столкнуться уже на следующее утро, когда на занятия явились всего пятеро ребят. Я замерла у доски, в недоумении осматривая опустевшие столы, а уже совсем скоро получила и вполне вразумительный ответ на свой молчаливый вопрос. Темноволосая девочка по имени Мария поведала небольшой рассказ о том, как её мать разговаривала с одной из женщин. Они обсуждали произошедшее со мной чуть больше недели назад, сплетничали о том, жив ли Диккенс, а также, что связывает нас с Бродериком. От подробного рассказа я поёжилась и осознала, что всё-таки стала предметом для сплетен. Видимо, для многих местных женщин моя репутация имела слишком большое значение, и они не решились отпустить своих детей на уроки к местной шлюхе. Да так и есть. Потрясающе. Я усмехнулась, переводя беглый взгляд на детей. Интересно, по какой причине родители позволили им прийти в классную комнату? Возможно, не всё было так плохо, и нашлись в общине люди, не прислушивающиеся к сплетницам, однако, насколько унизительно услышать нечто подобное из уст девятилетней девочки! Отблагодарив Марию, я решила приступить к занятиям, чтобы хоть немного успокоиться, но тошнота то и дело подкатывала к горлу. Казалось, будто дети постоянно наблюдают за каждым движением, и я старалась поворачиваться к ним с левой стороны, чтобы скрыть за россыпью огненных волос явные следы насилия. Пропало всякое желание разговаривать, но я старалась держаться. Несмотря на внутреннюю слабость, с трудом, но всё-таки удалось сохранить глубокое равнодушие и проследовать через поляну с гордо поднятым подбородком. Только это и спасло от многочисленных взглядов, провожающих до самой кухни. Бродерика не было рядом, но никто не осмелился приблизиться ко мне. Видимо, его покровительство действительно приносило свои бесценные плоды.

«Элитная шлюха».

Возможно, все они ожидали показной надменности, но я понятия не имела, как ведут себя распутные женщины, принадлежащие исключительно одному из мужчин, да и разве такое бывает? Слово «любовница» подошло куда лучше, нежели «шлюха», но в глазах всех юных девушек я выглядела распутницей, совратившей Бродерика, и как бы смешно это ни звучало, но они в какой-то степени были правы. Именно я пришла к нему, разделась и предложила себя. Разумеется, Рик, как и любой другой мужчина, не смог устоять. Я хихикнула под нос, привлекая внимание Джулии. К тому времени мы уже почти расставили чистую посуду по широким полкам. Девушка обернулась. Её тёмные волосы разметались по плечам и спине, а янтарные глаза сузились.

— Неужели на твоём лице улыбка? — удивилась она, пристально наблюдая.

— Припомнила все эти ненавистные взгляды и слова, брошенные вслед. Подумала и осознала, что я на самом деле шлюха. — Нервный смешок сорвался с бледных губ.

— Тебе так сильно понравилось это слово? — Джулия нахмурилась.

— Куда проще посмеяться над собой, чем с серьёзным видом выносить всё это унижение.

— Скоро об этом позабудут.

— Неужели? — Я усмехнулась, покачивая головой.

— Конечно! — Джулия ухватилась за очередную порцию тарелок, погружая на самые верхние полки. — Бродерику лишь осталось признать тебя, как свою женщину.

— Что? — я в голос расхохоталась, прижимая руки к животу. — Если бы ты не была подругой, стоило воспринять эти слова, как прямую насмешку.

— А ведь мы с Ником действительно так думаем, — заметила девушка, укоризненно взглянув на меня. — В последние дни Рик слишком много времени проводит в размышлениях.

— Твои предположения беспочвенны, — заверила я, хватаясь за сухое полотенце. — Если бы Бродерик хоть немного задумывался об этом, то уже давно прекратил все эти грязные сплетни.

— Считаешь, в его присутствии хоть одна из женщин решится нелестно отозваться о тебе?

— Они опасаются, ведь Бродерик запретил им. — Я пожала плечами.

— А как думаешь, из каких это побуждений он поступил таким образом?

Постепенно до меня дошло, что именно пыталась объяснить Джулия, и глаза тотчас же округлились, чем-то напоминая те самые блюдца, которые девушка опустила на полку. Немедленно захотелось расспросить подругу, узнать чуть больше о её мнении, но внезапно до ушей донёсся громкий, душераздирающий вопль. От неожиданности, я выронила поднос, и чаши разбились на множество осколков, разлетевшись по небольшому помещению. На несколько секунд мы с Джулией замерли в немом молчании, и взгляды неминуемо встретились. На улице послышались громкие голоса. Кто-то прокричал слово «убийство», и кровь заледенела в жилах.

— Идём.

Джулия схватила за руку, и мы вместе выбежали на поляну. Никто не обратил на меня никакого внимания. Толпа ринулась прямиком к огородам, и мы направились следом. На ходу я старалась предугадать, что именно произошло. Голос принадлежал женщине. Неужели, снова дикие звери? На улице темнело. Сумерки опускались на лагерь. Волк мог подобраться слишком близко к деревне и напасть на человека. От одного воспоминания о собственной встрече с этим диким зверем меня передёрнуло. Никому не пожелаешь такой участи, но вот голос одного из мужчин никак не выходил из головы: «убийство». Я отчётливо расслышала это слово, и мороз снова пробежал по коже.

— Разойдитесь! — потребовал Бродерик, и я машинально повернулась в его сторону.

Мужчина растолкал зевак и пробрался к месту преступления. Джулия крепче стиснула ладонь, и я заметила, как её лицо побледнело. Подруга была выше примерно на голову, поэтому первая увидала то, что до сих пор оставалось скрыто от моих глаз.

— Что там? — спросила я, привставая на цыпочки. — В чём дело?

— Там Элизабет.

— Что?

Я расслышала знакомое имя и поспешила протиснуться вперёд, чтобы лучше рассмотреть происходящее на поляне, однако, через несколько секунд отшатнулась в сторону. Уж точно не следовало видеть это, но глаза буквально впились в окровавленное женское тело. Джулия не обозналась. Это действительно была Элизабет. Она неподвижно лежала в луже собственной крови: голова запрокинута назад, руки разбросаны в стороны, а ноги едва поджаты в коленях. Багровая вязкая жидкость уже пропитала практически всё её светло-голубое платье, и теперь медленно просачивалась сквозь слипшиеся волосы на голове. От этой ужасной картины резко замутило, и я поспешила прижать пальцы к губам. Слабый стон внезапно вырвался из груди. Я с замиранием сердца, наблюдала за тем, как Бринейн, склонившись над телом жены, безуспешно пытается привести её в чувство, тем временем как Бродерик осматривает рану. Приспуская окровавленную ткань с женского плеча, Рик на несколько секунд закрыл глаза. И у меня засосало под ложечкой. Видимо, всё очень плохо… Не теряя больше ни секунды, Бродерик подхватил Элизабет на руки и поспешил к домам. Я отступила чуть дальше, позволяя мужчине пройти мимо. Растерянный взгляд скользнул по лицу раненой девушки, и я поняла, что надежда на спасение невелика. Элизабет была бледной, как простыня, и потеряла слишком много крови. Теперь её жизнь полностью перешла в руки господа, и только он поможет выкарабкаться! Никто не говорил об этом, я все прочла по лицу Рика, как только тот прикрыл глаза. Но мужчина не сдавался. Он пытался спасти жену своего брата.