Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 61

Отвращение к собственному телу достигло наивысшей точки. Обхватив себя руками, я прижалась лбом к деревянной стене. Слёзы переросли в беззвучные рыдания, и вскоре весь ворот рубашки оказался влажным. Я почувствовала себя настолько беззащитной и униженной, что даже не заметила, как в хижине появился Бродерик. На какое-то мгновение он замер на пороге, но, сообразив, что к чему, поспешил плотно прикрыть за собой дверь. По телу пробежался лёгкий холодок. Я отняла голову от стены и, украдкой взглянув на Рика, поспешила укрыться под одеялом. Боже, какой стыд! Нет, он не должен видеть меня такой! Ни один мужчина не притронется к этому телу. Никогда!

— Тесса, — мягко заговорил Бродерик, и я прикрыла глаза, наслаждаясь низким и глубоким голосом, — в чём дело?

— Все в порядке, — я протёрла лицо руками и натянуто улыбнулась. — Ты сегодня рано.

— Погода ухудшилась, и в патруль ушла первая группа, — объяснил мужчина, сбрасывая с плеч насквозь промокший плащ. — Так, почему ты плакала?

— Очень хочу покинуть этот дом, — внезапно выпалила я, прижимая одеяло к груди. — Когда ты разрешишь уйти?

— Думаю, в ближайшее время, — сообщил Рик, настороженно присматриваясь. — Тесса, что случилось?

— Ты уже собираешься спать? — снова заговорила я, игнорируя настойчивые вопросы.

— Да, сильно устал. Думал посидеть немного за книгой, но если хочешь потушить свет, мы можем сделать это.

Его рука потянулась к масляной лампе, но, внезапно, я вздрогнула. Показалось, будто он хочет приблизиться и потребовать чего-то большего. Нет, я не отстранилась, а просто застыла в ужасе.

— Оставь свет. Пока не усну, пусть горит.

— Хорошо.

Мужчина сбросил с ног перепачканные в грязи сапоги и, почёсывая затылок, опустился на стул. Медленно поворачивая голову, он с тревогой посмотрел на меня. Возможно, внезапно проснувшиеся страхи и не имели под собой никаких оснований, но всё-таки лучше оставаться настороже. В свою очередь, Бродерик внимательно изучил меня взглядом, и уже через несколько минут чёрные брови сошлись на переносице. Повертев книгу в руках, он отбросил её на стол, а затем резко повернул стул.

— Складывается весьма странное впечатление, будто ты боишься, — заговорил мужчина, внимательно наблюдая. Я знала, зачем он делает это. Если совру, Рик поймёт. — Так, что скажешь? Интуиция не подводит?

— Нет, все дело в усталости, — уверенно заявила я, прикрывая глаза. — А ещё, давно уже стоило поблагодарить за помощь.

— Допустим, но почему ты плакала? — не отступал Бродерик. Я не видела его лица, но слышала напряжение в голосе.

— Посмотрела на себя в зеркало и немного расстроилась. — Признание далось нелегко, но так и не хватило сил на то, чтобы солгать ещё раз.

— Это пройдёт, — голос Рика смягчился. — Поспи. Завтра уже будет лучше.

— Знаю.

Я медленно перевернулась на другой бок и, приоткрыв глаза, уставилась в деревянную стену. За спиной послышалось слабое движение. Бродерик повернулся к столу и, должно быть, раскрыл книгу, но затем, глубоко вздохнув, снова отложил в сторону. Не одну меня мучили страхи и сомнения. За всей этой мужественностью и уверенной непоколебимостью пряталась душа, истерзанная болью не меньше, чем моя собственная. Сколько противоречий и препятствий стояло между нами, тщеславия и претензий, боли и отчаяния. Почему же никак не удавалось позабыть об этом? Я понятия не имела. Думаю, что и Бродерик не знал.

Новинки и продолжение на сайте библиотеки

***

Через несколько дней от былой решимости покинуть хижину не осталось и следа. Как только Рик дал добро и позволил вернуться к прежним обязанностям, я почувствовала, что не готова. Несколько часов расхаживала по комнате, стараясь хоть немного успокоиться, однако, все попытки оказались тщетны. Как только Бродерик вернулся с ужина, немедленно захотелось попросить его не отпускать, прижаться лицом к груди и умолять дать ещё один шанс, но я не смогла. Остатки гордости не позволили пасть ещё ниже. В последнее время мы все реже общались, а тем вечером не перекинулись и парой фраз. Я не настаивала, а Рик и не спешил заговаривать. Он возвращался в сумерках, а рано утром уже покидал хижину. Странные перепады в его настроении никак не укладывались в голове. Рик мог прижать меня к себе, крепко стиснуть в своих объятиях, а в следующую секунду отшатнуться прочь и захлопнуть дверь. Со стороны это выглядело так, словно в душе его шла нешуточная борьба, в которой Рик проигрывал самому себе с переменным успехом. Я по-прежнему испытывала чувства к Бродерику, однако, была рада тому, что не успела признаться в этом. Одной проблемой меньше. Уж лучше встретиться со своими страхами, нежели распахнуть душу перед неизвестностью.

Наконец, удалось убедить себя в этом, но стоило лишь переступить порог хижины, как сердце ёкнуло в груди от многочисленных взглядов, обращённых в мою сторону. Никто намеренно не собирался у дома, чтобы посмотреть на возвращение к жизни, однако, те не многие, кто были на поляне, сразу же побросали все свои дела и замерли на месте. Я постаралась не смотреть в их сторону, и медленно спустилась по деревянным ступенькам, с неподдельным интересом изучая глазами пожелтевшую траву под ногами. Морозный ветер прошёлся по распущенным волосам, которыми я попыталась прикрыть царапины и синяки на лице, а тело сотряслось не столько от волнения, сколько от озноба, пробирающего до костей. И даже тёплая шаль не смогла согреть подрагивающие плечи. Медленно обернувшись, я заметила, как Бродерик вышел следом и остановился на крыльце. Он молча наблюдал за ситуацией. Скорее всего, именно поэтому ещё никто не осмелился высказать в лицо своё истинное мнение, сложившееся за последнюю неделю. На какое-то мгновение мне даже удалось вздохнуть с облегчением, пока не подняла голову и не поймала на себе несколько уничтожающих взглядов. Они принадлежали небольшой группе из юных девушек, которые так старательно, на протяжении многих месяцев, изображали из себя молодых женщин, достойных своего «правителя». Разумеется, они возненавидели меня с первого взгляда, а теперь, после слухов, распространившихся по общине, и вовсе были готовы сжить со свету. Это обстоятельство даже немного позабавило, однако, ничто не избавило ужаса, который я испытала, когда расслышала за своей спиной сдавленный шёпот:

— Шлюха.

Всего одно слово, но с какой ненавистью и злобой неизвестная женщина произнесла его. Я прикрыла глаза и, расправив плечи, гордо вскинула подбородок, не позволяя обернуться. Уж лучше стерпеть, чем проявить слабость. Никто не должен знать, насколько я на самом деле уязвима.

— А вот и она! — раздался звонкий голос Джулии, и от сердца отлегло. — Рада видеть тебя на свободе.

Девушка попыталась пошутить, и я с благодарностью заглянула ей в глаза.

— Спасибо.

— Не понимаю, о чём это ты?

Подруга обхватила меня рукой за плечи и спокойно повела в сторону домов. По пути мы встретили немало местных жителей. Многие из них смотрели на меня с сожалением, кто-то не скрывал своего презрения, а другие просто проходили мимо, не обращая абсолютно никакого внимания. И тут я поняла, что не все люди испытывают жгучую ненависть. Неминуемо предстояло столкнуться с агрессией, исходящей со стороны слабого пола, а именно от девушек и молодых женщин, которые по каким-то личным причинам до сих пор не нашли себе пару, или были слишком юны для этого. Джулия снова оказалась права.

Утром она зашла в хижину и поделилась собственными наблюдениями на этот счёт. Девушка сказала, что причиной всему стала ревность. Ненависть женщин усилилась, когда они узнали о том, что Бродерик предпочёл им меня, пусть даже и в качестве любовницы. Джулия старательно разъяснила, что теперь будет несладко, но это не напугало настолько сильно, как всеобщее порицание за связь вне брака. Господи, и когда только я стала настолько серьёзно относиться к местным обычаям? Уму непостижимо! Никто из нас двоих и подумать не мог, что через месяц всё изменится, и я стану переживать за собственную мнимую репутацию!