Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 60

— Тесса! — позвала Джулия, приближаясь к постели. — Как ты, милая?

Я не заметила, как она вошла, поэтому появление подруги стало приятным сюрпризом. Тело напряглось, словно в ожидании удара, но добрая улыбка на губах заставила расслабиться. Девушка медленно опустилась на постель, и на её лице отразилось сильное волнение. Джулия, не переставая, теребила складки на бежевых брюках, с жалостью поглядывая из-под опущенных ресниц.

— Все нормально, — солгала я, хотя по истерзанному виду можно было сделать абсолютно противоположные выводы. — Как ты попала сюда?

— Рик разрешил зайти, — рассказала подруга, и вдруг её взгляд стал более внимательным. — Он никому не разрешает подходить к своему дому ближе, чем на несколько метров. Особенно после того, что произошло с тобой.

— Думаю, что в этом нет необходимости. Никого не волнует, как я себя чувствую.

— А, может, и нет… — девушка прикусила губу, отводя глаза в сторону.

— В чём дело?

Стоило лишь расслышать в голосе подруги знакомые нотки, как тело сразу напряглось. Она старалась говорить спокойным и ровным голосом. В точности, как и Рик в моём присутствии.

— Община весьма взволнована, — объяснила Джулия и, понизив голос до шёпота, добавила: — Многие болтают о вашей связи с Риком.

— И откуда все это взялось? — возразила я, хотя и знала, — врать бесполезно.

— Бродерик сам выдал ваш секрет во время схватки с Диккенсом.

Я подняла глаза на Джулию. Подруга все ещё внимательно наблюдала за моей реакцией и, несмотря на то, что её голос задрожал, внешне девушка ничем не выдала своего волнения.

— Расскажи, — попросила я, опуская руку на ладонь подруги, слегка сжимая, — пожалуйста.

— Об этом поведал Николас, но ему мы обе доверяем, верно?

— Конечно.

Джулия снова облизал губы, а затем тихо заговорила:

— Ник рассказал, что когда оказался в лесу, Рик озверел и добивал уже практически мёртвого человека. Он не остановился, даже когда следом за Бринейном появились и другие жители деревни. И супруг испугался! Он никогда не видел Бродерика в таком состоянии.

Я прикрыла глаза, представляя себе страшную картину. Это выглядело ужасно. Избивать, пусть и виновного человека на глазах у всей общины не лучшая затея. Учитывая то, насколько миролюбивым Рик казался со стороны, это было просто недопустимо, но, видимо, гнев поработил, затмил разум, и он уже не мог остановиться.

— Рик добивал его, — продолжала Джулия, и моё воображение вырисовывало ужасные сцены, то и дело мелькающие перед глазами. — Николас и Бринейн едва смогли оттащить его в сторону, но это был не конец. Бродерик не позволил помочь Диккенсу. С диким взглядом он лично проследил за тем, как ублюдок скрылся в лесу.

— И Рик не объяснил причину своего гнева? — настороженно уточнила я, с замиранием сердца прислушиваясь к словам подруги.

— Ох, нет, дорогая, они все поняли, когда Бродерик ещё избивал Диккенса. Он во всеуслышание заявил о том, что никто не смеет прикасаться к тебе. Никогда. И если подобное произойдёт, он повторит все это с каждым мужчиной в общине, который осмелится хотя бы на шаг к тебе приблизиться.

— О, боже, — прошептала я, прижимая дрожащие пальцы к губам. — Он подтвердил их мысли.

— Боюсь, что так и вышло.

— Теперь понятно, почему Рик не позволяет покидать хижину даже на несколько минут. И дело вовсе не в моём здоровье.

— Думаю, что он опасается за твоё моральное состояние, — предположила Джулия, пожимая плечами. — Теперь каждый знает о вашей связи. Я, конечно, догадывалась, но всё равно это стало большим сюрпризом. Вы оба настолько хорошо разыгрывали спектакль перед нами, что было крайне сложно поверить в ваш роман.

— Это нельзя назвать отношениями, — я покачала головой, с тоской заглядывая подруге в глаза. — Только страсть. Никто не задумывался о последствиях.

— Теперь уже ничего не исправить. — Джулия сжала дрожащую ладонь. — Но наше отношение не изменится. Не так важно, что думают остальные. Рик заботится о тебе намного больше, чем о своей любовнице.

— Это ничего не значит. Теперь в глазах общины я падшая женщина.

— Нет, неправда!

— А что же это, по-твоему? Я элитная шлюха. И все права находятся у Бродерика.

— За шлюх не избивают до смерти, Тесса.

— Рик сделал это не ради меня. Он обязан был так поступить. Преподать урок остальным мужчинам. Бродерик главарь, и всё сделал правильно. Полагаю, что из-за меня не будет проблем, и его репутация не пострадает.

— За это и не переживаю, — заметила Джулия, как-то странно взглянув на меня. — Больше всего волнуют рассерженные девушки, которым Бродерик предпочёл тебя.

— Этим юным особам не о чем беспокоиться, — напомнила я, горько усмехаясь. — Рик никогда не женится на шлюхе, да и теперь между нами всё кончено.

— Что? — переспросила девушка, приоткрывая рот в изумлении. — Почему?

— Меня изнасиловали. — К глазам вновь подступили предательские слёзы, но удалось сдержаться. — И не имеет значения, по собственной воле, или нет. Ничего уже не изменить.

— Ты действительно думаешь, что Бродерика волнует мнение остальных?

— Разумеется, так и есть! — нервный смешок сорвался с губ. — Он же управляет вами. Рик бесспорный лидер.

— Ты рассчитываешь на его ненависть? — спросила Джулия, уставившись на меня. — Объясни свои слова, иначе складывается впечатление, что ты жаждешь всеобщего порицания.

— Он жалеет глупую простушку, возможно, испытывает чувство вины, но на этом все и заканчивается, — прямо заявила я, обхватывая колени руками. — Нет, не смогу позволить мужчине прикоснуться к себе.

— Это пройдёт, — ласково заметила Джулия, проводя рукой по рыжим волосам. — Все ещё наладится.

— Если меня не растерзают на части те самые девушки, о которых ты говорила.

— Об этом даже не стоит волноваться, — подруга рассмеялась, и я приподняла брови, наблюдая за её реакцией. — Ты под защитой Рика.

— Но, кажется, что это не спасёт.

Я продолжила настаивать на своём, хотя в глубине души и почувствовала странное тепло, всколыхнувшее тело. Рассказ Джулии привёл в смятение. Я испытала страх наравне с успокоением. Даже несмотря на всеобщее порицание, было до безумия приятно осознавать, что я не одна. Наконец, появились верные друзья, на которых можно рассчитывать.

— Ты сомневаешься в Рике?

В голосе Джулии проскользнули нотки удивления, и я взглянула на неё, а затем уже тихо ответила:

— Нет, скорее всего, сомневаюсь в собственных силах.

На этом и закончили разговор. Джулия посмотрела на меня и, бросив несколько фраз на прощание, поспешила на поляну. После её рассказа, тяжёлый груз повис на сердце. Несмотря на все свои заявления, в глубине души я безумно боялась всеобщего порицания, и даже опека Бродерика не спасала от дурных предчувствий. Единственным утешением стали стремительные улучшения. Я пошла на поправку, и к концу недели уже могла самостоятельно подниматься с кровати. Тело все ещё болело, ломота не отпускала, но удавалось перемещаться по комнате. Иногда я приоткрывала плотную ткань у окна и втайне наблюдала за тем, как протекает жизнь в лагере. Джулия приходила два раза в день, приносила еду, а также проводила немного времени в моей компании, посвящая в последние новости, которых оказалось ничтожно мало, для того чтобы хоть кто-то из общины позабыл об ужасных событиях, произошедших несколько дней назад. Мы беседовали на разнообразные темы, но старались избегать недавних событий и не затрагивать местные сплетни.

Девушка вела себя непринуждённо, веселилась и смеялась, вселяла веру в лучшее, однако, как только дверь со скрипом закрывалась, прежние переживания и тоска снова овладевали истерзанной душой. Я подолгу замирала у зеркала и всматривалась в отражение. Под заклеенной бровью виднелся фиолетовый синяк. Опухоль спала, но чуть выше глаза все ещё прощупывалась небольшая шишка. Прижавшись к ней пальцами, я поморщилась. Благо, что губа не пострадала так сильно, как бровь. Мощный кулак всего лишь разбил её, рубца не осталось. Я глубоко вздохнула, запуская пальцы в золотистые волосы. Раньше и не приходило в голову осмотреть себя со стороны, однако, стоило лишь распахнуть рубаху, как слёзы вновь навернулись на глазах. Внизу живота виднелся огромный кровоподтёк, а у груди остались небольшие синяки. Это зрелище настолько сильно поразило, что я застыла у зеркала и, скользнув пальцами по израненной коже, почувствовала острую боль. Какое унижение. Дрожащими руками я поспешила застегнуть рубаху на все пуговицы. Захотелось как можно скорее спрятать этот кошмар, скрыть побои под одеждой. Я не желала видеть себя раздетой, и тем более не хотела больше никогда разглядывать отражение в зеркале.