Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 58

— Это моя вина, — неожиданно сорвалось с губ.

— Что? — Джулия подняла свои глаза.

— Не стоило задерживаться на поляне до темноты.

— Нет, это глупости, — возразила девушка. — Ни один мужчина не имеет права нападать, даже если ты просто возвращаешься домой в сумерках.

Я хотела поспорить и рассказать о происшествии на празднике, но внезапно входная дверь распахнулась, и на пороге появился Бродерик. Его лицо было перекошено яростью, а рубаха перепачкана в бордовых пятнах. Хотя, картинка перед глазами по-прежнему расплывалась, я всё-таки разглядела окровавленные костяшки пальцев, тесно сжатые в кулаки. Мужчина медленно прошёл в комнату и, скользнув глазами по моему лицу, громко обратился к Джулии:

— Оставь нас. — Бродерик подошёл к окну и непроницаемым взглядом посмотрел на подругу. — Не слышала, что я сказал? — грубо спросил он, повышая голос.

— Но тебе может понадобиться помощь, — возразила девушка, на что и получила весьма резкий ответ.

— Я сказал, пошла вон!

От его ледяного голоса тело задрожало. Джулия не стала спорить. Бросая на меня спешный взгляд, она молча покинула хижину, плотно прикрывая за собой дверь.

В тёмной комнате повисла гробовая тишина. Бродерик молча отвернулся, а затем медленно подошёл к умывальнику. Схватив мыло, он небрежно смыл кровь и грязь с оббитых рук. Я наблюдала за мужчиной, в надежде, что он сменит гнев на милость. Больше всего на свете хотелось прижаться к Рику и забыться в рыданиях. Только это спасёт, лишь его близость и забота, но разве могла я рассчитывать на нечто подобное после настолько холодного и пренебрежительного отношения. Скорее всего, Бродерику противно не то что прикасаться, а даже просто смотреть на непослушную девчонку, приносящую одни проблемы! Слёзы вновь подступили к глазам, но я не осмелилась превратиться в жертву. Только не теперь, когда Рик незримо обвинял во всех неприятностях.

Молчание затянулось. Я уже не ощущала боли, лишь сильную пульсацию в висках. Все, чего хотелось, так это услышать от мужчины хотя бы одно-единственное слово, но он лишь молча изучал глазами. Я и сама прекрасно понимала, как это всё выглядит со стороны, однако, Рик по-прежнему стоял рядом с умывальником и исследовал взором моё искалеченное лицо. Наконец, через несколько минут, он резко сорвался с места и, распахнув дверцы шкафа, поспешил разложить перед собой перекись, иглу и пару нитей. Должно быть, дела обстояли намного хуже, чем я предполагала. Джулия упомянула, что бровь рассечена, и теперь, после осмотра, Рик нашёл единственный выход, — как можно скорее наложить несколько швов. Я не сопротивлялась. Тем временем как мужчина опустился на колени у кровати и склонил своё лицо, я молча наблюдала за его руками, пальцы которых незаметно, но все же подрагивали. Он был взволнован, но, видимо, не решился заговорить. Грудь Бродерика вздымалась при дыхании, а глаза участливо исследовали рану. Прошло ещё несколько минут в тишине, и я снова обратила внимание на глубокие ссадины, покрывающие крепкие ладони. Неужели он дрался с Диккенсом из-за меня, или же причиной послужило животное поведение мужчины? Я терялась в догадках, хотя и не сомневалась в том, что после произошедшего, Рик не станет встречаться со мной, а я не смогу разделить с ним постель. Все кончено.

— Сиди смирно, — наконец, заговорил Рик, стоило лишь сморгнуть слёзы.

— Извини.

Я прикрыла глаза и почувствовала, как игла пронзает кожу. Грызущая боль притупилась и уже не казалась настолько сильной, как прежде. Я не могла думать ни о чём, кроме собственного унижения, и даже физические муки померкли в сравнении с тем, насколько пострадала гордость.

— Эти швы снимать не стану, — рассказал Рик, осторожно скрепив нити над бровью, — рассосутся сами.

Бродерик аккуратно наклеил поверх раны белоснежный пластырь и резко отвернулся. Все в его позе буквально кричало о том, сколько злости и напряжения затаилось глубоко внутри огромного сердца. Тело Рика колотила едва заметная дрожь, но и это не ускользнуло от пытливых глаз. На мгновение даже показалось, будто он винит во всём меня. Слёзы вновь поползли вниз по щекам. Откуда в Бродерике вдруг взялось столько холода и пренебрежения?

— Ответь всего на один вопрос, — тихо заговорил Рик, и я громко всхлипнула, стирая влагу со щёк. — Дикк сделал это с тобой? — на последнем слове голос Бродерика дрогнул, и он резко закашлялся. Запустив пальцы в чёрные волосы, мужчина повернулся, и в глазах его проскользнуло такое отчаяние, что ком немедленно подкатил к горлу, не позволяя дышать. — Он сделал это?

— Ох… — губы зашевелились, но голос пропал. С большим трудом удалось перевести дыхание и слабо пробормотать: — Он почти сделал… — Я снова замолчала, припоминая сильную боль между бёдер и резкие толчки. — Он… — Один глубокий вздох. — Нет, не могу сказать точно… — Глаза наполнились слезами. — Но, кажется, да.

Шёпот снова перерос в рыдания, и я заметила, как Рик сделал шаг в сторону кровати, но внезапно что-то заставило его остановиться. Мужчина замер на полпути.

— Как давно Дик начал приставать к тебе? — небрежно спросил Бродерик, вытирая руки о полотенце. — Брат рассказал о том случае на свадьбе Ника и Джулии.

— Он подходил, — призналась я, сглатывая слюну и дрожа всем телом, — пригласил на танец, но удалось сбежать. А потом Диккенс сказал, что видел нас вместе и решил, будто я шлюха.

— Почему ты не говорила об этом?

— Хотела, но позабыла…

— Позабыла?! — воскликнул мужчина, резко оборачиваясь. Я сжалась от его крика и распознала отчаяние и боль в словах. — Упустила маловажную деталь?! Ты же могла предотвратить беду и уберечь себя, да и нас обоих, а теперь уже поздно!

— Что произошло? — воскликнула я, сжимая пальцами простыни. — Ты же не убил его, правда?

— К сожалению, не позволили, — признался Бродерик. — Он жив и изгнан из общины. Навсегда.

— Ты избил его?

— Ну да, — протянул Рик, предпочитая не встречаться со мной взглядом, — позволил уползти в лесную чащу и забиться, как свинье перед убоем. Если не сдохнет сам, то ему помогут дикие звери! — С каким искренним отвращением Бродерик отозвался о бывшем союзнике! Сколько злости, негодования, ненависти и боли… — Люди из общины стали свидетелями расправы, Тесса, — тихо добавил Рик, и я невольно выглянула в окно, но не увидела ничего, кроме темноты. — Они слышали…

— И что же?

— Это не имеет значения, — мужчина отмахнулся, схватившись за сигарету. — Ты не против?

— Нет, — я медленно покачала головой, с замиранием сердца наблюдая за реакцией Бродерика. Внешне он казался спокойным, но на самом деле, едва держал себя в руках. — Мне так жаль, Рик…

— И снова ты осталась на улице в тёмное время суток, — продолжил он, и внезапно, голос вновь сорвался на крик. От неожиданности, я приоткрыла рот, сжимаясь от холода, расплывающегося по комнате. — Неужели настолько сложно прислушиваться к советам неравнодушных людей?!

И тут я ощутила безумную ненависть к себе. А ведь Бродерик прав… Внутренности буквально вывернуло наизнанку. Тошнота подкатила к горлу, боль в висках забилась с новой силой, но я не решилась сказать об этом Рику. Между нами образовалась непреодолимая пропасть. Зачем ему поруганная женщина, не способная удовлетворить желания? Так все и произойдёт! Рик отвернётся, и я больше никогда не подпущу к себе ни одного мужчину, не смогу забыться в крепких объятиях. После всего, что сотворил со мной Диккенс, — это невозможно. Каждый раз перед глазами видеть своего насильника… И этот ужас до конца жизни будет преследовать в кошмарах! Ничего не исправить!

Горький привкус во рту заставил поморщиться. Я ухватилась за край кровати и попыталась подняться, но боль между ног и чуть выше лобка не позволила и шагу ступить. Прижимая пальцы к животу, я замерла на месте и поморщилась от сильного спазма в грудной клетке.

— Тесса…

Бродерик ринулся к постели, но я выставила руку вперёд, преграждая путь, и не позволяя приблизиться к себе. Он замер на полпути, но потом всё равно оказался рядом. Сильные руки крепко обхватили за плечи и осторожно опустили обратно на кровать.