Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 57

— Чертова шлюха! — прошипел Диккенс, разрывая белоснежную рубашку на моих плечах. — Сейчас научу тебя хорошим манерам.

Его грязные, ухватистые пальцы заскользили по обнажённой коже. Он стиснул рукой грудь, и мои глаза наполнились горячими слезами. Несмотря на сумасшедшую боль, я попыталась оттолкнуть мужчину, упираясь дрожащими руками в его плечи, но силы оказались не равны.

— Лежи смирно! — взревел Диккенс и, замахнувшись, нанёс очередной удар чуть ниже живота.

От резкой боли спина выгнулась, а глаза распахнулись. Я попыталась ударить мужчину по голени, но вместо этого, снова получила кулаком по лицу, затем по груди и бёдрам. Диккенс не рассчитывал силу, с которой прижимал к земле, и уже совсем скоро моё тело поддалось. Боль обожгла лёгкие. И больше я не сопротивлялась; просто поняла, что должна постараться выжить, сделать это любой ценой. Закрыв глаза, пришлось стиснуть зубы, сдерживая рыдания. Мужчина развёл ноги в стороны, и я послушно улеглась под ним, опасаясь, что избиение продолжится. Тупая боль в висках сдавила голову, но единственная мысль пульсировала, не позволяя забыться. Я знала о том, что ещё несколько ударов и тело безжизненно обмякнет. Даже если Диккенс и получит своё, у меня не останется надежды на спасение. Он забьёт до смерти.

В один момент, мужские бедра с силой надавили, и я закричала так громко… Жгучие слёзы брызнули из глаз, кожа между ног засаднила. Боль распространилась по всему телу, расползаясь внизу живота. И я лишь умоляла бога, чтобы это всё как можно скорее закончилось. Тяжёлое дыхание над ухом, холодная земля и мерзкий запах. Тошнота встала в горле. Тихо всхлипывая, я старалась дышать, но громадное тело не позволяло вздохнуть. Диккенс без остановки совершал грубые и болезненные толчки, которые обжигали нежную кожу и приносили нестерпимую боль. Голова закружилась сильнее, а ноги и вовсе онемели. Я уже почти не чувствовала тела, медленно проваливаясь в необратимое беспамятство.

Казалось, что эта пытка никогда не закончится, но внезапно, что-то пошло не так. Я почувствовала, как Диккенс резко замер, а затем отпрянул в сторону. До ушей донеслись громкие голоса. Кто-то закричал и, кажется, я расслышала приглушённые удары. Где-то рядом хрустнула ветка, а затем чьи-то руки обхватили истерзанное тело и подняли с земли. Я напряглась и попыталась вырваться, но тихий голос у самого уха заставил подчиниться:

— Всё будет хорошо.

Я узнала его. Бринейн. Из горла вылетел слабый стон. Несмотря на попытки, так и не удалось открыть глаза, казалось, что все лицо опухло и превратилось в одно огромное, кровавое месиво. Жгучие слёзы текли по щекам, а тело дёргалось от сильной боли и дикого отчаяния. Никогда в своей жизни я ещё не испытывала такого унижения. До тошноты не хотелось даже думать о мужчинах! Я желала вырваться, освободиться! И сделать это как можно скорее. Забиться в тёмный угол и разрыдаться, однако, крепкие руки Бринейна ещё сильнее прижали к груди, и я ничего не смогла сделать. Он помог, избавил от всего этого кошмара!

— О, боже! — донёсся громкий крик Джулии. — Что произошло?!

— Диккенс! — ответил Бринейн, и я расслышала, с каким отвращением парень произнёс его имя, а затем обратился к мужчине, который, видимо, пришёл вместе с Джулией. — Николас, ты должен немедленно идти к лесу. Я боюсь, что мой брат убьёт его.

— Поторопись! — воскликнула подруга, и донеслись тяжёлые шаги, тотчас же сорвавшиеся на бег. — Идём, нужно уложить её в постель.

Я почувствовала, как Бринейн ускорил шаг. Чья-то рука ухватилась за мою ладонь и осторожно сжала. Джулия. Она попыталась облегчить страдания, но это оказалось непосильной задачей. Душу разрывало на части от пережитого ужаса, а пронизывающая боль охватила всё тело с головы до пят. С немалым трудом, но всё-таки удалось приоткрыть опухшие глаза, и я обнаружила себя в знакомом доме. Хижина Бродерика. Он вернулся?

— Положи её сюда! — Джулия указала на кровать. Парень осторожно опустил меня на матрас, а девушка тут же накрыла полуобнажённое тело простынями.

— Вернусь к Рику, — сообщил Бринейн, метнувшись к двери. — Боюсь, что всё это закончится слишком плохо!

— Я позабочусь о Тесс! — заверила девушка. — Ступай.

Дверь захлопнулась, и мы остались одни. Веки налились свинцом, боль в висках усилилась, а кожа промеж бёдер ещё сильнее засаднила. Руки не слушались, а слабые стоны вырывались из горла и доносились до ушей, словно из далёкого туннеля. Я мало что соображала и, подогнув колени к груди, внезапно захотела перевернуться набок, но Джулия опустила руки на плечи, осторожно прижимая тело к мягкой кровати.

— Не шевелись, — прошептала она, дрожащим голосом от слёз. — Не знаю, насколько серьёзные травмы ты получила, поэтому полежи.

— Воды… — я облизала пересохшие губы. — Пожалуйста.

— Сейчас.

Девушка метнулась к столу, на ходу запинаясь о невысокий табурет, который с грохотом упал на пол. Схватив чашку, Джулия плеснула в неё немного воды, а затем опустилась на край постели.

— Спасибо. — Я попыталась встать, но внезапно острая боль пронзила низ живота.

— Давай, помогу.

Подруга осторожно приподняла рукой за голову и поднесла чашку к губам. С жадностью выпив воду до последней капли, я попыталась улыбнуться, но вместо этого уголки губ опустились, а слёзы снова оросили щёки. Тихий плач мгновенно перерос в рыдания. Я до сих пор ощущала этот тошнотворный запах, слышала прерывистое дыхание у самого уха, и стыд убивал, пронизывал душу насквозь, принося ещё большие страдания! Перед глазами застыло лицо Диккенса. И я видела его каждый раз, стоило лишь прикрыть веки, и не могла простить себя за то, что позволила ему сотворить все эти ужасные вещи!

— Тише, дорогая, — попросила Джулия, прижимая влажную тряпку к ранам на лице.

— Что ты делаешь? — прерывисто поинтересовалась я, вздрогнув от жгучей боли чуть выше правого глаза.

— Эта свинья разбила твоё лицо, — рассказала девушка, заботливо промывая рану. — Нужно смыть грязь, чтобы избежать заражения.

— Боже, какой стыд, — прошептала я, давясь слезами. — Он просто сделал это…

— Ты не виновата! — уверенно заявила подруга, и я взглянула на неё сквозь слёзы. — И все будут рады, если Рик убьёт его за это!

— Ох, голова…

Перед глазами резко потемнело, и внезапно наступила мёртвая тишина. Я почувствовала лёгкость в теле, и в одно мгновение все заботы словно испарились. Душа больше не страдала. И я не думала ни о чём, кроме этой безмятежной тишины. Резкий толчок и удар по щеке. Громкий крик сорвался с губ, а потом веки распахнулись, и я увидела перепуганное лицо Джулии. В её глазах застыл подлинный ужас.

— Тесса, боже! — воскликнула подруга. — Испугалась, что ты лишилась чувств!

— Это не сон? — тихо спросила я, ощущая, как боль и ломота в теле возвращаются с новой силой, заставляя мышцы сокращаться и подрагивать.

— Нет, дорогая, — Джулия отрицательно покачала головой, — это не сон.

— Нужно отмыться! — внезапно выпалила я, откидывая простыню в сторону. — Противно ощущать грязь на теле. Прошу, помоги.

— Я обтёрла лицо и руки тёплой водой. Этого достаточно, а потом Бродерик осмотрит тебя.

— Рик… Где он?

— Все ещё там, в лесу.

— Сколько времени прошло?

— Не больше тридцати минут, — девушка внимательно посмотрела на меня. — Знаю, не лучшее время для расспросов, но как ты себя чувствуешь?

— Всего половина от часа… — медленно пробормотала я и перевела взор на подругу. Она выглядела настолько бледной, как те самые простыни, скомканные под ногами. — Он избивал, Джулия… — наконец, прошептала я, прикасаясь пальцами к ранам на лице. — И сделал нечто ещё хуже… Не знаю, как себя чувствую. Но… — голос осип и стал хриплым. — Совсем не хочется жить.

— Они разберутся! — заявила подруга. — Я уверена, что мужчины сделают всё, чтобы ублюдок ещё надолго заполнил этот день!

Джулия наклонилась, и я почувствовала, как её руки осторожно обвились вокруг плеч. Она попыталась утешить, ободрить, но разве этого достаточно? Чуть меньше часа назад я была унижена, избита и, скорее всего, жестоко изнасилована. Столько неведомой боли… И отчаяние вырывалось из груди, вместе с дикими рыданиями, иногда перерастающими в тихое всхлипывание. Рик оказался прав. Стрельба из лука не уберегла от беды. Я так и оставалась беззащитной, хрупкой девчонкой.