Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 56

— Ты уходишь, — тихо призналась я, наблюдая за тем, как возлюбленный опускает сигарету в пепельницу, оставляя серое, едва различимое облако дыма.

— Всего несколько дней, — он улыбнулся и присел на край постели.

— Кто же будет согревать эту кровать?

— Никто, кроме меня, — серьёзно заявил он, и тело покрылось мурашками. — Не стоит беспокоиться, с караула вернуться остальные. Лагерь будет в безопасности.

— Мне нет дела до других мужчин, — спокойно заметила я, приподнимая брови. — Не хочется снова оставаться в одиночестве.

— Не забывай о друзьях, — напомнил Рик, прикасаясь кончиками пальцев к рыжим волосам.

— Ты же понимаешь, о чём я.

— Конечно. — Он склонил голову и нежно прижался губами к щеке. — Не скучай.

— Уже уходишь? — Я приподнялась и пальцами ухватилась за широкие плечи.

— Придётся, Тесса.

Бродерик заглянул в глаза, и тело вновь отозвалось мышечной дрожью. Наверняка он почувствовал это, иначе бы не прижался так сильно. Прежде чем поцеловать, мужчина молча взглянул на меня, будто хотел что-то сказать, но в итоге ни слова не сорвалось с выразительных губ. Лишь терпкий, властный поцелуй заглушил тихий вздох, когда крепкие руки обвились вокруг талии, так по-хозяйски и требовательно сжимая. Мне показалось, что вот оно счастье, но всего лишь на мгновение. Через несколько минут страстных прикосновений, Бродерик неохотно отстранился и, схватив рубаху с пола, накинул на плечи.

— Кажется, опять приду на поляну последним, — с улыбкой сообщил он, выглядывая в окно.

— Ты сам решил задержаться, — напомнила я, наблюдая за его уверенными движениями.

— А ведь всему причиной твоя красота.

Рик натянул чёрные сапоги и, широко улыбнувшись, снова склонился надо мной. Его изогнутые губы едва коснулись уголка рта. Щёки запылали, а медно-золотистые волосы разметались по плечам. Как же сильно хотелось проводить его и при свидетелях вручить тот самый белоснежный цветок. Если бы я только была уверена в том, что Рик примет его…

***

Неприятное чувство преследовало на протяжении нескольких дней. Я засыпала, крепко обхватывая ногами одеяло, утыкалась лицом в подушки, раздумывая над тем, как себя чувствует Рик, а, главное, в безопасности ли он. После нападения на лагерь страхи лишь усилились. Рядом с Бродериком было так легко забыться, но без него опасения вновь просачивались в разум, невидимой дымкой заполняя собой все мысли.

Прошло ровно две ночи, и на протяжении всего дня грудную клетку сводило в тревожном предчувствии. Я знала, — стоит ждать беды, но постоянно отгоняла неспокойные мысли. Поскорее бы Рик вернулся в лагерь! Мне хотелось снова ощутить себя в безопасности, прижаться к нему и больше не испытывать этого странного, необъяснимого страха, преследующего по пятам.

Я старалась не засиживаться допоздна и уж тем более не бродить в тёмное время суток, однако, одним осенним вечером всё-таки пришлось задержаться. Сумерки столь поспешно опустились на общину, что я и сама не заметила, как неожиданно пренебрегла правилами безопасности, к которым так старательно приучал Бродерик в последние месяцы.

Целый день мы с Джулией провели на поляне в компании женщин неподалёку от лагеря. К вечеру, когда свинцовые тучи заслонили багровое солнце, подруге стало нехорошо. Джулию замутило, поэтому я попросила одну малознакомую брюнетку проводить её до лагеря, а сама осталась ненадолго, для того чтобы разложить хворост по небольшим кучкам. И не заметила, как тьма опустилась на задумчивый лес, заставляя возвращаться в общину исключительно по памяти.

Прежде я не была настолько пугливой. Душа заёрзала в грудной клетке, пробудив неприятные чувства. Я кожей ощутила притаившуюся опасность, поэтому практически бегом преодолела поляну и спустилась на тропу, ведущую через лес к самому лагерю. Неосознанная тревога обняла за плечи, стиснула грудную клетку в дурном предчувствии. Я обхватила себя руками, стараясь как можно скорее пробежать через сонный лес, однако, это не уберегло от судьбоносной встречи.

Неожиданно худшие опасения оправдались. Всю дорогу до лагеря я старалась не думать об этом, не допускать даже малейшей мысли, но за одну секунду, замерев неподалёку от коренастого громилы, сильно растерялась. Диккенс! На протяжении нескольких недель мужчина не попадался на глаза, и я подумала, что он покинул «Золотые поля», отправился к пещерам, но предположения не подтвердились. Диккенс вернулся и перекрыл путь к спасению, словно огромная каменная стена в «Хелдоне», за которую так просто не выбраться. Что же он забыл посреди лесной чащи? Неужели следил за мной? К сожалению, это было единственное разумное объяснение нашей странной встречи. Диккенс намеренно поджидал. Эта мысль показалась абсурдной, но мужчина буквально пригвоздил к месту одним своим присутствием. Я не могла разглядеть его лица, лишь слабые очертания, но и этого оказалось достаточно, чтобы испытать неподдельный ужас. Диккенс был высоким, а во мраке выглядел огромным, внушал истинный страх, поэтому я попыталась обойти его и свернула с тропы, однако, мужчина направился следом, намеренно преследуя.

«Успокойся! — нашёптывал разум, призывая не поддаваться панике. — Он не осмелится прикоснуться к тебе».

Раздумывая над этим, я вдруг осознала, что мечусь по лесу, петляю среди старых деревьев, вместо того, чтобы спокойно направиться в сторону лагеря.

«В общине существуют определённые законы, и никто не смеет их нарушать!»

Прислушиваясь к доводам рассудка, я упустила из виду одну немаловажную деталь. Несколько недель назад мы встретились на празднике в честь рождения ребёнка. Моё поведение и стремительный побег затронули гордость Диккенса, и теперь он мог потребовать ответить за обиду, нанесённую по собственной девичьей глупости!

Хруст веток становился все ближе, а шаги отчётливее. Я поспешила в сторону дороги, но именно в этот момент Диккенс и вышел на тропу, заставив молча замереть на месте. Не стоило забывать об этом мужчине, впрочем, как и о происшествии на празднике. Мы были совсем одни посреди лесной чащи… И от его взгляда стало так страшно, что язык прилип к нёбу. Никто не придёт на помощь. Не успеет.

— Ну, привет, — поздоровался Диккенс. Видимо, он был в весьма скверном настроении, поэтому черты лица и сохраняли слишком суровое выражение. — Не поздновато для прогулок?

— Пришлось задержаться на поляне, — тихо рассказала я, сжимая пальцами карманы чёрных брюк.

— Это ты напрасно… — протянул мужчина, и от его напряжённого голоса стало дурно.

— Быть может, проводишь до лагеря? — неожиданно предложила я, стараясь улыбаться в ответ как можно искреннее.

— Разумеется, — прохрипел Диккенс, одним шагом сокращая между нами расстояние до опасного минимума.

— Что ты делаешь? — воскликнула я, инстинктивно попятившись назад. — Не подходи ближе.

— Неужели не удостоился такой чести? — поинтересовался мужчина, и следующие слова вылетели из его горла, как плевок в лицо. — Ты согласилась на танец тем вечером, помнишь? И сбежала! Ну а потом я наблюдал, как раздвигаешь ноги перед главарём. Разумеется, тебе понравилось трахаться с ним, тогда почему бы не ублажить и меня?

— Что?

— Слишком уж долго бегала, — процедил Диккенс сквозь зубы, и ноги тотчас же подкосились от истинного ужаса, пробирающего всё тело до самых костей. — Все эти недели только и думал об этом! Грязных шлюх необходимо поучать.

— Не смей говорить подобные вещи, — прошептала я, рассвирепев изнутри.

— Но ты спала с ним, — громила зловеще рассмеялся, вытягивая вперёд свои толстые, мясистые руки. — Разве не понравилось? Там, на пляже? Думаешь, никто не видел и не слышал, что вы делали?

— Не смей приближаться, — пропищала я, охваченная страхом и паникой.

— Слишком долго ждал…

Насколько красочно и зловеще Диккенс выделил слово «слишком». Он приблизился, в то время как душа обратилась к богу, беззвучно умоляя о помощи, но никто так и не пришёл. Вместо этого, грубые руки ухватились за талию. Я попыталась вырваться, но уже через секунду оказалась тесно прижата к холодной земле. Диккенс навалился всем телом и заломил руки за голову. Задыхаясь от тошнотворного запаха, я закричала, но тут же почувствовала, как огромная, потная ладонь прикрыла рот, и в панике, не придумала ничего лучше, как укусить обидчика. Мужчина громко взревел, его глаза сверкнули в темноте, а затем огромный кулак запрокинул мою голову назад. Вокруг все помутнело. Безумная, нестерпимая боль забилась в висках, и я почувствовала, как правая щека опухает.