Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 38

Время шло, лето было в самом разгаре. Дни стояли жаркие, и работа под палящим солнцем давалась с трудом. Постепенно, я прислушалась к советам Джулии и повязала цветастый платок поверх волос.

Через несколько недель, как Рик и обещал, рука восстановилась. Боль постепенно отступила, и мужчина пригласил в своё жилище, для того чтобы снять швы. На этот раз мы остались наедине. Этого я и боялась с самой первой встречи. Дикарь смущал одним своим присутствием, и не было спасения от его пристального взора. Рик продолжал наблюдать исподлобья, а я пугалась и сжималась изнутри, но, несмотря на это, все моё существо взволнованно трепетало в ожидании чего-то неизведанного. Тем временем как Бродерик смочил вату в перекиси, взгляд заскользил по его искусным рукам. Тонкие пальцы крепко и бережно сжимали пузырёк, будто невиданную драгоценность. Главарь с осторожностью относился к лекарственным травам, разбирался во врачевании, перенял навыки у отца, и это придавало ему ещё большей загадочности и таинственности.

Интерес возрастал. Я напряжённо сидела в кресле, вытянув руку вдоль подлокотника. Бродерик задумчиво приблизился к окну и, опустив вату на чистую тарелку, осторожно ухватился за край бинта. Мой взгляд, в свою очередь, скользнул по его крепкому подбородку, затем по плотной шее, и невольно вспомнилось, как Рик обучал стрельбе из лука. Мужская близость смущала и заставляла тело подрагивать; ладони становились влажными, а мысли метались в голове. Именно это и послужило причиной неосознанного страха — остаться наедине с главарём общины. Бродерик пробуждал в душе слишком много противоречивых эмоций. Но как только он начинал мне нравиться, то незамедлительно совершал какой-нибудь поступок, отталкивающий прочь, вызывая тошноту и отвращение к собственным мыслям и желаниям. Конечно же, Рик был хорош собой и отличался качествами, которые в моём представлении были не характерны для мужчины, однако, это не лишало его привлекательности в глазах девушек и женщин.

Я глубоко вздохнула и увидела, как Рик склонился над предплечьем, аккуратно прижимая ватный тампон к тонкому шраму. Завитки его тёмных волос опустились на высокий лоб, а местами и на щетинистые скулы; губы были вытянуты в одну тонкую линию, а глаза напряжены. Бродерик знал свою работу так же хорошо, как и стрелял из лука. В какой-то момент я едва подавила безумное желание прикоснуться к его лицу. Интересно, как бы дикарь отреагировал: отбросил руку прочь, или рассмеялся, позволяя с лёгкостью убрать его непослушные волосы за ухо и прикоснуться кончиками пальцев к мощному затылку?

— Уф, — слетело с алых губ.

— Что такое? — спросил Рик, поднимая на меня свои огромные глаза.

— Нет, все в порядке.

Я смутилась и порадовалась тому, что Бродерик не мог прочесть мысли, блуждающие в голове. Безусловно, он привлёк моё внимание. К чему скрывать? Следовало уже давно признаться в столь удручающей истине. Оказалось, испытывать симпатию к плохим парням вошло в привычку, но я сильно сомневалась, что из этого получится хоть что-то стоящее. Однажды сердце осмелилось влюбиться, но человек предал, приговорил к верной смерти, и каким будет будущее, если «посчастливится» вновь проникнуться чувствами к настолько своенравному мужчине?

— Рана заживает хорошо, — сообщил Бродерик, постепенно расправляясь со швами. — Думаю, что уже можешь возвращаться к дежурству.

— А стрелять из лука? — негромко просила я, отгоняя прочь посторонние мысли. — Ты разрешишь тренироваться?

— Значит, все ещё не выкинула из головы эту нелепую затею? — удивился Рик, осторожно скользя пальцами по свежему шраму, вызывая на теле неконтролируемые волны дрожи.

«Только бы он не заметил».

— Очень хочется научиться, — прошептала я, растягивая губы в напряжённой улыбке. — Ты закончил?

— Да, можешь идти, — охотно согласился Рик.

— Благодарю за помощь.

Я вскочила на ноги так быстро, что чуть не споткнулась о плетёное кресло. Бродерик бросил на меня короткий взгляд, и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. Не мог же он догадаться о причинах столь странного поведения? Меня передёрнуло от внезапно нахлынувшего ужаса. Боже, только этого и не хватало!

— Не напрягай руку слишком сильно, — попросил Рик, вытирая ладони о полотенце. — И да, можешь тренироваться в стрельбе, но не думаю, что есть необходимость.

— Благодарю, — сбивчиво повторила я, — но разберусь сама.

— В этом-то и сомневаюсь.

На этот раз губы Рика растянулись в широкой ухмылке, и потребовалось собраться с духом, чтобы не ответить очередной колкостью. Ну вот, дикарь сделал это снова — посмеялся, а я, как последняя дура, испытала ещё большее желание прикоснуться к нему. Нет, ничему жизнь не научила. Бесшумно вздыхая, я молча покинула хижину.

Прохладный, вечерний воздух быстро привёл в чувство. Направляясь вперёд по узкой тропе, я опустила взгляд на небольшой шрам, пересекающий руку от плеча до локтевого сустава. Он, и правда, затянулся, боль прошла, но на душе стало как-то неспокойно. Я была слишком взволнована собственными мыслями и не хотела ничего даже слышать о Бродерике, а уж тем более испытывать к нему симпатию, но не могла ничего поделать с сильными эмоциями, наполняющими сердце. За полтора месяца окружающий мир претерпел слишком много изменений, и не было пути назад. Возможно, в глубине души я всегда была одной из жительниц общины, незыблемой частью «других». Именно поэтому и не составило особого труда влиться в эту дикую суету и привыкнуть к опасностям, подстерегающим на каждом шагу. Внутри бурлила кровь, она растекалась по глубоким венам, знакомила сознание с новыми чувствами, пробуждала неведомый адреналин. Когда-то давно я боялась этих людей, а теперь не желала ничего слышать о «Хелдоне». Как быстро может измениться жизнь. Всего лишь в одно мгновение.

Небрежно пригладив волосы на затылке, я быстрым шагом миновала большую поляну и, оказавшись в доме, поспешила отыскать лук и несколько стрел. Хотелось как можно скорее вернуться к тренировкам. Я была обязана доказать Бродерику и себе самой, что способна не только доставлять проблемы и неприятности. Возможно, совсем скоро он посмотрит на меня другими глазами. Вот только стоило ли заходить слишком далеко в стремлении произвести хорошее впечатление на главаря лагеря?

Перекинув лук через плечо, я решительно направилась в сторону поля для тренировок. Дети играли неподалёку, женщины переносили корзины с бельём, а мужчины работали на огороде. Жители общины с головой погрузились в дела, и никто не помешал приступить к тренировке. По пути я постоянно поднимала руку вверх, разрабатывая мышцы. Плечо немного побаливало, но это никак не отразилось на безудержном рвении. Я готова к переменам. Они уже происходили. Больше никогда не будет, как прежде. Теперь лишь по-другому. Только так, как захочу я сама.

***

На протяжении трёх долгих недель я без устали тренировалась в стрельбе. Старалась уходить из лагеря ещё засветло, чтобы никто не мешал заниматься. Со временем глухая боль в руке исчезла, позволяя полностью сосредоточиться на обучении. Каждый раз, выпрямляя спину и натягивая тетиву, я вспоминала слова Бродерика: необходимо расслабиться, и в то же время быть настороже. От этого зависит не только меткость, но и собственная жизнь. В случае опасности, умение правильно стоять и выпускать стрелы убережёт от верной гибели. Я обязана заучить каждое движение, а затем отточить таким образом, чтобы ни у кого из местных жителей никогда не возникло сомнений в моей меткости. Этим и занималась дважды в день. На сон оставалось всего несколько часов, но я не жаловалась. Тренировки отвлекали от ненужных мыслей и позволяли позабыть о неопределённом будущем, которое казалось слишком расплывчатым и туманным.

Никто не расспрашивал, чем я занимаюсь в свободное время, и не препятствовал упражнениям. Только Бродерик вскользь интересовался, не бросила ли попыток превратить себя в молодого солдата, рассчитывающего занять своё место наравне с мужчинами. Его колкие замечания стали привычным делом, поэтому я все реже обращала на них внимание. День за днём старалась улучшать свои навыки и, через некоторое время, удалось достичь определённых результатов. Мои стрелы все чаще попадали в цель, а руки, спуская тетиву, больше не дрожали. Упорство и борьба принесли свои плоды — все получилось. Не стоит и говорить, насколько сильно я гордилась собой, но при этом предпочитала не распространяться о собственных успехах. Чрезмерная надменность ещё никого не доводила до добра. Стоило лишь вспомнить Влада Хелдона. От одной мысли о прошлой жизни меня передёрнуло. Не надо вспоминать об этом. Лучше всего — отпустить и подготовиться к радостному событию.