Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 22

Тем временем как мужчины усердно принялись оттаскивать деревья в сторону опушки, я ещё минут пять простояла на месте, наслаждаясь великолепным пейзажем. Привиделось, будто волосы постепенно сливаются с ячменным полем, и я, объятая пламенем, медленно сгораю в искрящихся лучах жаркого солнца.

— Тесса! — окликнула Джулия, нарушая уединение.

— Да?

Я с трудом оторвала взор от переливающихся тёмно-золотистых колосьев и повернула голову в сторону девушки. Она стояла на тропе, настойчиво приглашая присоединиться к женщинам, приступившим к слаженной работе на другом краю поля.

— Если пожаловала сюда поглазеть на чужой труд, тебе лучше вернуться в лагерь и помочь с посудой, — не без иронии подметила Джулия, на что я встрепенулась, поправляя высокий хвост на голове.

— Нет, лучше остаться здесь.

— Тогда нам следует поторопиться и присоединиться к остальным! — Девушка поманила к себе.

— Идём.

Я быстро нагнала Джулию, и вместе мы двинулись вперёд по тесной тропе, петляющей среди янтарных колосьев. Свежий ветер приятно обдувал лицо, но находиться на солнце было невыносимо. Свет ослеплял глаза, заставлял их слезиться, но я всё-таки смогла разглядеть, как оттащив хвойные деревья с поля, мужчины взялись за топоры, с глухим стуком ударяя по трухлявым стволам и разрубая пополам. Превосходно, вскоре появится новая работа! Мы будем таскать дрова на поленницу. Я ухмыльнулась, наблюдая за тем, как женщины носят хворост к опушке, подбирая с плодородной земли обломанные ветки. К этому занятию мы и присоединились.

Собирать хворост оказалось не так тяжело, как перетаскивать поленья, но все же, через какое-то время я стала ощущать слабость и ломоту в мышцах. В «Хелдоне» всё было по-другому. Нас никогда не принуждали к физическим нагрузкам, поэтому и привыкать оказалось сложно, однако, я старалась ни в чём не отставать от прочих девушек, трудящихся неподалёку. Нельзя проявлять свои слабости, по крайней мере, на людях. За размышлениями время полетело быстрее. Мы с Джулией провели за работой примерно около часа; иногда обменивались бессмысленными фразами, а потом снова возвращались к обломанным веткам. Вскоре одежда стала влажной, а на лбу выступили капельки пота. Голова закружилась и мне потребовались все силы, для того чтобы сбросить оставшиеся ветки в общую кучу и, наконец, присесть на ствол одного из деревьев, до которого ещё не добрались мужчины. В тени сосен было прохладно, а тёплый ветер приятно обдувал лицо и шею, даруя ни с чем не сравнимое блаженство. Я вздохнула, протирая бледное лицо руками. Перед глазами все казалось настолько ярким. Зелёная трава перемешалась с золотым полем, и взгляд снова замер на беспокойных волнах из ячменных колосьев. И как только многие годы мы обходились без этой абсолютной красоты? Внезапно показалось, словно прошлая жизнь осталась где-то позади. Я почувствовала себя свободной от условностей и собственных предубеждений. Все изменилось. На мгновение, моя прежняя жизнь будто испарилась, стёрлась из воспоминаний. И не было желания возвращаться к истокам.

Все ещё наблюдая за дикой природой и её особым великолепием, я не сразу обратила внимание на девушку, которая остановилась рядом, и только её тоненький голосок заставил оторваться от собственных мыслей.

— Можно присесть?

Я резко обернулась и разглядела перед собой темноволосую девушку по имени Элизабет. Она стояла в тени хвойных деревьев, обхватывая маленькой ладошкой огромный живот, выпирающий вперёд сквозь узорчатую ткань голубого платья. На миг я растерялась, недоумевая, что ответить. Элизабет была одной из первых, кто заговорил со мной, не считая Джулии, разумеется. Должно быть, на столь поспешный шаг девушку натолкнуло чистое любопытство, иначе она не решилась бы приблизиться к одной из Хелдоновцев.

— Конечно, — отозвалась я и отодвинулась в сторону, освобождая место.

— Благодарю!

Элизабет приветливо улыбнулась, опускаясь на бревно, и я заметила, как тяжело она дышит. Учитывая положение, в котором девушка находилась, жара уж точно не приносила ей особую пользу. Удивительно, но зачем Элизабет понадобилось приходить сюда в полдень? Разве не лучше было остаться в лагере и переждать зной в прохладном доме? Наверное, мне никогда не удастся понять этих странных людей.

— Меня зовут Элизабет, — заговорила она, нарушая затянувшуюся тишину, — а ты Тесса, не так ли?

— Да, верно, — я кивнула и увидела, как несколько юных девушек, отдыхающих поблизости, обернулись в нашу сторону. — Думаю, что каждый запомнил это имя.

— Не стоит обращать на них внимание, — посоветовала Элизабет, перехватывая мой взволнованный взгляд. — Они ещё слишком молоды.

— Понимаю.

Я постаралась выкинуть из головы скверные мысли и переключить все своё внимание на девушку, присевшую рядом. Меня поразил не только её мягкий голос, но и неподдельное дружелюбие. Элизабет решила представиться лично, чем пробудила на душе ответную симпатию. Я неловко улыбнулась и внимательно осмотрела свою собеседницу с головы до пят: каштановые волосы были сплетены в длинную косу, отброшенную за спину, лицо расслаблено, а голубые глаза излучали непередаваемое тепло и умиротворение. Привиделось, будто её безмятежность частично передалась и мне, обволокла изнутри каждую клеточку тела. Я ничего не знала об этой удивительной девушке, однако, сразу же испытала к ней своё взаимное расположение.

— Надеюсь, что тебе понравится у нас, — добавила Элизабет, прислоняясь спиной к толстому стволу коряжистого дуба.

— Думаю, что смогу адаптироваться к новой жизни.

— Со временем ко всему привыкаешь, — напомнила девушка, и я посмотрела на неё исподлобья, — и многому учишься.

— Надеюсь, так и будет.

Моя улыбка стала шире, а голос прозвучал храбрее, чем прежде. Тёплое отношение Элизабет, а также её добрые слова, подтопили лёд в душе и заставили, несмотря ни на что, поверить в новое будущее. Возможно, если каждый житель общины будет относиться с той же долей понимания и теплоты, я смогу привыкнуть к жизни среди этих удивительных людей. Кто знает, а вдруг мнение о них кардинально изменится?

Я опять улыбнулась Элизабет, и увидела, как в нашу сторону направляется её супруг. Странно, но я не испытала очередного волнения перед совершенно незнакомым человеком. Возможно, это было связано с тем, что он был неотъемлемой частью Элизабет и располагал к себе точно так же, как и она. Учитывая жизнерадостность Бринейна и улыбку на его лице, я могла рассчитывать на очередное радушное знакомство.

— Добрый день!

Парень широко улыбнулся, присаживаясь рядом с женой, и я заметила, как его тяжёлая рука обвилась вокруг её талии.

— Ты, должно быть, Тесса? — уточнил Бринейн, с беззаботной улыбкой протягивая ладонь для приветствия.

— Да. — Я неуверенно сжала его руку в ответ.

— Моё имя Бринейн, — представился рыжеволосый парень.

— Очень рада знакомству.

— Вне сомнений, это взаимно, — радушно ответил он.

Я продолжала приветливо улыбаться, когда Бринейн прижался губами к мягким волосам Элизабет. Наверное, этот молодой мужчина очень сильно любил свою юную супругу. Какими же счастливыми они выглядели! Засмотревшись на влюблённую пару, я задумалась и вспомнила о Грегоре. Улыбка медленно сползла с лица, а прежний оптимизм улетучился. Неужели всякий раз, наблюдая за счастливыми молодожёнами, я буду ощущать эту пустоту внутри, которая буквально выжигала все хорошее, что с таким трудом и упорством до сих пор удавалось сохранить? Я перевела дыхание и, отыскав в себе силы, отвернулась от влюблённых, перекидывая взгляд на бескрайние тёмно-золотистые колосья. Слезы появились на глазах, но удалось сдержать в себе невыразимую тоску по неуловимому и неразличимому счастью. Прошлого не изменить.

«Ты одна против всего мира».

Глубоко вбирая в лёгкие воздух, я скользнула взглядом по опушке и совершенно случайно заметила высокого брюнета, направляющегося в нашу сторону. Это был Бродерик. Уставший, он медленно брёл по тропе, и теперь не только сапоги, но и его руки оказались перепачканы в тёмно-бурой грязи. Надо же, в очередной раз Рику удалось поразить меня. Предводитель общины упорно трудился вместе со своими людьми. Влад на его месте и пальцем бы не пошевелил. Отвращение и личные принципы никогда не позволяли лидеру «Хелдона» работать вместе с другими. Этим мой родной дом существенно и отличался от «Золотых полей». Местные жители определённо заслуживали уважения, так же как и их признанный лидер. Но, несмотря на столь оптимистичные мысли, мне совершенно не хотелось сталкиваться с Бродериком, и уж тем более разговаривать с ним. Не сегодня. Мнение об этом человеке у меня сложилось противоречивое, и было трудно изменить его в лучшую сторону.