Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 19

— Как же вы здесь живете, — заговорила я, когда мы уже возвращались обратно к поленнице, с охапкой дров в руках.

— Счастливой и свободной жизнью, — воодушевлённо ответила Джулия.

— Как всё вокруг ухожено и прибрано.

— А ты ожидала, что мы живём в лесах, как дикие звери? — девушка улыбнулась, взглянув на меня.

— Да, именно так и думала.

Как оказалось, признание ничуть не задело собеседницу. Она только рассмеялась и покачала головой.

— Как видишь, всё иначе, — заметила Джулия. — К тому же мы все очень дружны. Стоим горой друг за друга, никого не контролируем, ни к чему не принуждаем и не запугиваем.

— Да, это заметно, — я качнула головой и, раскладывая поленья, с интересом спросила: — Так вы сами построили деревню? Все эти дома и дороги?

— Когда случилось наводнение, а страшный вирус окутал землю, дед Бродерика по имени Алексей, спроектировал лагерь, и мы подарили этому месту особое название «Золотые поля», — рассказала Джулия, стряхивая с одежды остатки пыли от поленьев. — Он верил в счастливую жизнь среди природы, которая может обеспечить нас всем необходимым. В то время как остальные укрылись за высокими стенами «Хелдона», мои родственники помогали строить этот лагерь. Вскоре у многих выработался иммунитет к болезни, хотя некоторых мы и потеряли. Но сейчас дети уже рождаются с родимым пятном на пояснице. Больше нечего бояться.

— Значит, никто не болеет?

— Верно, мы победили вирус.

— Тогда почему Влад заставляет всех прятаться в «Хелдоне»? — искренне недоумевала я, опираясь ладошкой о поленницу.

— За стенами нет людей с иммунитетом, — поведала Джулия, попутно разъясняя: — Много лет назад все они были изгнаны и уничтожены Александром Громовым.

— Отцом Влада? — я удивилась ещё больше.

— Да.

— Откуда столько жестокости?

— Не могу этого знать, — девушка пожала плечами, и её лицо заметно помрачнело. — Мало кто из свидетелей тех событий дожил до наших дней, а если такие и есть, они предпочитают молчать и не рассказывать об этом.

— Значит, вы живете здесь, и все эти годы неизменно удаётся скрывать местоположение лагеря. Каким образом?

— Мы не подпускаем Хелдоновцев слишком близко к общине. По всему периметру лагерь окружают вязкие болота и глубокая лесная чаща, к тому же у нас есть охрана и ночной патруль. Это и уберегает от нападений со стороны «Хелдона».

Я промолчала, обдумывая всё, о чём только что узнала. Выяснилось, что «другие» самые обыкновенные люди, со своими традициями и обычаями. Все эти годы мы жили в обмане и страхе, в то время как среди лесной чащи кипела настоящая жизнь. Люди приспособились к природе, знали, как разводить костры, чтобы дым не выдавал их местоположения; у них была еда, которую мужчины добывали в лесах, вода для питья и животные для ведения домашнего хозяйства. Но больше всего я позавидовала их сплочённости. Стоило лишь припомнить прошлую ночь, когда мужчины пришли в подземелье «Хелдона». Они бы ни за что не бросили друга в беде. Надо же, дикари оказались куда более дружными, чем мы, люди, воспитанные в культурном и организованном обществе. Насколько же тяжело было осознать это, впрочем, как и то, что у меня нет выбора, придётся до конца своих дней существовать среди «других» людей и наблюдать за их счастливой жизнью, к которой никогда не удастся приспособиться, и уж тем более привыкнуть. Эти люди ни за что не примут девчонку из «Хелдона». Для них я навсегда останусь угрозой.

«Хочешь жить — умей вертеться».

Наверняка, уже через несколько месяцев, я научусь забивать гвозди, прыгать по деревьям и таскать целую кучу дров до поленницы. Выхода нет.

А ведь и правда, несмотря на неумолимые противоречия, Джулия в очередной раз оказалась права: за территорией лагеря мне точно не выстоять в одиночку. Необходимо отбросить в сторону собственные принципы и выживать любой ценой.

========== Глава 8 «Мистер Суровость» ==========

VIII

Наверное, прошла целая вечность, прежде чем нам удалось разложить дрова на поленнице. Не чувствуя рук, вся перепачканная в траве и соломе, я выпрямила спину, подставляя лицо яркому летнему солнцу. После долгих лет, проведённых в серых и унылых стенах «Хелдона», тёплые лучи казались глотком свежего воздуха. Прикрыв глаза, я расслабилась, прислонившись спиной к одному из деревьев на опушке леса, стараясь не думать о том, куда завела судьба, ровно до тех пор, пока строгий женский голос внезапно не нарушил идиллию.

— Тесса, нужно идти на завтрак, — позвала меня Джулия, стаскивая со своей головы косынку и протирая ею вспотевшее лицо.

— Неужели время пролетело так быстро?

Я приоткрыла глаза и с волнением посмотрела на девушку, не имея ни малейшего желания идти на поляну.

— Все уже собираются, — сообщила Джулия. Она обхватила пальцами мой локоть и повела в сторону домов. — Пора уже познакомиться с остальными. Бродерик представит тебя.

— Разве есть чему радоваться?

— Если в общине рождается ребёнок, об этом сообщает Рик, — невозмутимо продолжила объяснять девушка. — Впрочем, как и о любых других важных событиях, которые происходят в нашей тихой жизни.

— Хочешь сказать, что это имеет отношение ко мне?

Слова прозвучали как истинный сарказм, но Джулия снова не заострила на этом совершенно никакого внимания.

— Ты стала первой из «Хелдона», кто вступил на эту землю за последние двадцать лет, — объяснила Джулия, пожимая плечами. — Поэтому отвечу на вопрос так: да, ты для нас весьма важное событие.

Я ничего не сказала, лишь с удивлением взглянула на девушку. Её слова поразили. Видимо, все они были одной дружной семьёй. Точно, как «Хелдон», только куда более близкие друг другу. Кто бы мог подумать, что у «других» такое представление о жизни в целом. С каждым разом мир удивлял всё больше, но лишь одно оставалось неизменным: эти люди — дикари. И я не знала, сколько времени пройдёт, прежде чем получится разглядеть в «других» нечто большее, нежели животных в человеческом обличии.

***

Джулия привела к трём длинным столам прямо позади небольших домиков, недалеко от поляны. Застланные белыми скатертями с алыми розами по всему орнаменту, они были заставлены едой и столовыми приборами примерно на две сотни человек. Разглядывая угощения, я удивилась, насколько разнообразны они были и включали в себя: фрукты, овощи, жареное мясо и все возможные сладости. Женщины общины постарались на славу. Аппетитный запах был таким манящим, отчего желудок предательски стянуло, и я поспешила сглотнуть слюну, в нетерпении опуститься за один из столов и насладиться вкусным завтраком, невзирая на сопутствующие обстоятельства.

— Подожди немного, — попросила Джулия, поворачиваясь к местным жителям, рассаживающимся за столы. — Бродерик подойдёт и представит тебя.

— Это обязательно? — тихо уточнила я, с опаской поглядывая на женщин и мужчин.

— Конечно! Теперь ты живёшь с нами, и остальным необходимо знать об этом.

— Так уж и необходимо? — Мои брови сошлись на переносице.

— Несомненно.

И снова ничего не оставалось, как молча согласиться. Теперь мне говорили: что делать, куда пойти, как ответить и кому улыбнуться. Какая же это «свобода», если каждый шаг просчитан наперёд? Все складывалось точно так же, как и в «Хелдоне». За исключением ярких красок вокруг, казалось, ничего и не изменилось. Я бы лучше заперлась в доме на дереве и дождалась собственной старости, чем стояла здесь, среди накрытых столов в ожидании несносного дикаря, который и познакомит со своими соплеменниками. Боже, да я ощущала себя каким-то пугалом, выставленным напоказ. К чему все эти формальности? Обитатели общины не проявили должного интереса. Наверное, они и вовсе не замечали моего присутствия, спокойно проходили мимо, улыбались друг другу и о чём-то оживлённо беседовали. С одной стороны, это обстоятельство порадовало, а с другой, внушило непонятный страх. Этим «Золотые поля» и отличались от «Хелдона». Местные жители не испытывали той же злобы и агрессии к другим, как это было за каменными стенами. На какую-то долю секунды мне даже показалось, что всё изменилось, и это «Хелдон» нёс за собой угрозу, нарушал спокойствие жителей деревни, в желании истребить каждого, до последнего ребёнка. Я тряхнула головой и поспешила отогнать от себя столь безумные мысли. Скорее всего, мы просто не поняли друг друга и, в принципе, могли существовать вместе. Вот только терзали смутные сомнения в том, что Влад и Бродерик смогли бы договориться и прийти к миру. Возможно, их вражда уходила куда глубже, но сомнений не оставалось — мы многого не знали об истоках этой войны, о её причинах, соответственно и изменить что-либо оказались не в силах.