Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 18

Насупившись, я поджала губы. Страх перед главарём этой дикой банды был куда сильнее гордости. Припоминая его холодный, ледяной голос и переполненные ненавистью глаза снова стало не по себе. Переступая через собственные принципы, я стиснула пальцы и негромко произнесла:

— Хорошо.

— Ты сделала правильный выбор. — Джулия улыбнулась и, приподнявшись, ловко, словно пушинка, соскользнула вниз. Всего одно мгновение, и она уже стояла на земле, громко подзывая: — Спускайся, мы не можем терять ни минуты.

Я с опаской посмотрела вниз и почувствовала лёгкое головокружение. До зеленеющей травы оказалось не больше трёх метров, и всё же, страх пересилил разумные доводы.

— Тесса! — позвала девушка. — Отбрось все предубеждения!

И выбора не осталось. С трудом переступая через собственные страхи, я развернулась, а потом медленно опустила ногу вниз. Нащупав ступеньку, удалось вылезти из люка. Ощущая, как дрожат руки, я ухватилась за железные перила, подвешенные под деревянными половицами, и приоткрыла глаза, стараясь не смотреть вниз и медленно спускаться по ступенькам. Прошла целая вечность, прежде чем, наконец, посчастливилось завершить своё небольшое испытание.

Оказавшись на земле, я вздохнула с облегчением и с любопытством осмотрелась по сторонам. Яркое, утреннее солнце едва проскальзывало сквозь сосны, отбрасывая тени на небольшие, полукруглые дома, расположенные неподалёку. Соломенные крыши накрывали деревянные стены, по центру которых выделялись маленькие квадратные окна. С нескрываемым интересом я разглядывала резные рамы, яркие занавески и, к собственному удивлению, заметила, как ткань выдувает за окно, а затем лёгким ветерком заносит обратно. Рамы оказались пусты, в них не было стекла. Я усмехнулась, раздумывая над тем, как же люди спасаются от холода и переживают зимнюю стужу, хотя и ничего удивительного. Наверняка этим дикарям не страшны и самые суровые заморозки. Улыбаясь себе под нос, я скользнула взглядом чуть дальше, подмечая, что все дома были расположены вокруг небольшой поляны, которая, скорее всего, служила местом для общих собраний. Наверное, это было похоже на утренние линейки в «Хелдоне», вот только пейзаж оказался куда более впечатляющим.

Вокруг заиграло множество красок: от зелёных листьев на деревьях до полевых цветов, то и дело выглядывающих из травы. Пение птиц, яркое солнце и свежий воздух настолько заворожили, что на некоторое время даже посчастливилось позабыть о тревогах, поселившихся в душе. Как давно я мечтала об этом. Наконец, серые стены сменились радугой из разноцветных красок. Как жаль, что всему эту великолепию сопутствовали столь удручающие события.

— Идём.

Джулия схватила меня за локоть и повела вперёд по тропе. Неохотно, но пришлось последовать за ней. Разумеется, никакого особого желания работать на дикарей не было, но и выбора не оставалось. Я обязана соблюдать правила, иначе мистер Суровость выставит за пределы лагеря, где и наступит неминуемая смерть от голода, если дикие животные ещё раньше не поживятся неожиданной добычей. Однако стоило подметить, что особой разницы я не замечала. Жить среди «других» означало и самой превратиться в животное. Но всё-таки стоило отдать им должное. Лагерь выглядел совсем не так, как я себе представляла: ухоженные дома и клумбы с цветами, небольшие огороды и вспаханная почва. Где-то неподалёку замычала корова, а из-за забора одного аккуратного домика вышли несколько куриц, склёвывая рассыпанное зерно. Казалось, местная жизнь бьёт ключом. Эти люди знали своё дело. И, скорее всего, их весьма умело направляли.

«Как необычно…» — пронеслось в голове.

Миновав широкую поляну, я обратила внимание на детей, которые бегали вокруг невысокой женщины, раздающей яблоки. Маленький мальчик забрался к ней на колени и обвил тонкую шею своими ручками, нежно прижимаясь губами к щеке. Детский смех заставил задуматься. Никогда прежде я не видела ничего подобного. Глубоко внутри сердце дрогнуло и, внезапно, укол незримой зависти всколыхнул душу. В «Хелдоне» были иные правила. Детей растили отдельно от родителей. Мы никогда не знали материнской нежности и заботы. И вот теперь, наблюдая за трогательной картиной, стало ясно, насколько сильно не хватало человеческой теплоты все эти годы. По телу расползался холод, печаль поселилась в душе, ведь среди счастливых людей я ещё больше ощутила себя чужой. Мы очень отличались друг от друга. Конечно, прежние представления о «других» не имели ничего общего с реальностью, однако, я всё ещё сопротивлялась, отвергала жителей деревни и ненавидела это место. Они так и остались дикарями, безжалостно истребляющими Хелдоновцев.

С этими тревожными мыслями я прошла следом за Джулией к лесу. Странно, но вопреки всем ожиданиям, никто из местных жителей не показывал пальцем и не закидывал гнилыми овощами и фруктами. Каждый занимался своим делом. Люди не расспрашивали о том, кто я такая и откуда взялась на их территории. Скорее всего, мистер Суровость ещё не сообщил о ночном происшествии. Ох уж этот наглый и самоуверенный дикарь. Да, именно таким он предстал прошлой ночью, и только так я его и олицетворяла в своих мыслях. Разумеется, главарь с недоверием отнёсся к появлению девчонки из «Хелдона», и, скорее всего, мечтал побыстрее избавиться от ненужной ноши. И только Джулия была рядом. Несмотря на то, откуда я родом, она старалась относиться с пониманием, а иногда и вовсе проявляла дружелюбие. Это выглядело странно, но не стоило забывать об осторожности. Скорее всего, девушку приставили ко мне с определённой целью, а именно присматривать за одной из Хелдоновцев. Это объяснение показалось самым разумным из всех, что переполняли возбуждённое сознание.

— Мы уже почти на месте, — сообщила девушка, кивая в сторону огромной кучи наколотых дров прямо перед нами.

— И что это значит? — поинтересовалась я, останавливаясь неподалёку от Джулии.

— Нужно перенести дрова на поленницу.

— Всё это? — Мои зрачки расширились.

— Да, стоит успеть к завтраку, поэтому лучше поторопиться.

— Почему женщины должны заниматься мужской работой? — недовольно буркнула я, поглядывая на десятки поленьев, разваленных на траве.

— Они накололи их, Тесса, — спокойно ответила девушка, набирая дрова и крепко прижимая к груди, — а мы должны разложить.

Джулия кивнула и призвала последовать её примеру. В ответ я закатила глаза и попыталась набрать поленья, но в итоге удалось поднять всего лишь несколько из них. Джулия с улыбкой наблюдала, ощущая своё явное превосходство, и тихо посмеивалась. Я хмыкнула, прижимая тяжёлый груз к груди, а затем поспешила спросить:

— Так, где эта поленница?

— Идём, Золушка.

Джулия в голос рассмеялась и двинулась вперёд по тропе, чем пробудила целую бурю из негодования и противоречивых эмоций. Захотелось немедленно ответить, но я промолчала, направляясь следом и испепеляя спину девушки взглядом. Стоило научиться держать язык за зубами. Конечно, «другие» привыкли работать, убираться и таскать поленья. Видимо, мистер Суровость не почитал местных женщин и заставлял слишком много работать. Да и чего же я могла ожидать от дикаря? Скорее всего, он эксплуатировал жителей, которые работали днями напролёт. Бездушный варвар.

Обозлившись на весь мир, я с трудом добрела до поленницы. Путь оказался не близким, а тащить на себе дрова на протяжении пятисот метров было не самой лёгкой и приятной задачей. Сбросив ношу на землю и, следом за Джулией, разложив на поленнице, я прижала руку ко лбу. Солнце поднималось над лесом, и уже довольно сильно припекало.

— Тебе стоит носить косынку, — заметила Джулия, направляясь в обратную сторону, — иначе голову напечет.

— Не думаю, что это необходимо.

Девушка ничего не сказала, просто усмехнулась вслух, но я и не подумала тратить свои силы и злиться попусту. Время, и правда, близилось к завтраку. Женщины собирались в небольшие группы и вместе относили какие-то корзины в сторону поляны, а мужчины таскали питьё из колодца. Надо же, никакого водопровода или электричества. Вместо отопления — костры и печи, а душевую заменял какой-нибудь пруд, или в лучшем случае мелкая речушка.