Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 130

— Далеко собралась, милочка? — Сильный удар по лицу затмил собой разум и вызвал оглушительный звон в ушах, сквозь который удалось расслышать следующие слова: — Как тебя занесло сюда?

Солдат ухватился за лисий мех на жилете и отбросил меня на холодную землю. И снова не повезло столкнуться с мужской жестокостью. Боль оказалась нестерпимой, но я всё-таки открыла глаза. Хелдоновец замахнулся, намереваясь разбить лицо своим увесистым кулаком, однако, на этот раз я вовремя спохватилась и, нащупав кинжал, припрятанный за поясом жилета, не раздумывая, вонзила поблескивающее острие в недруга. Солдат захрипел. Удар пришёлся где-то между шеей и ключицей. Кровь хлынула из раны, настолько тёмная и густая, венозная, цвета красного вина. Она попала на одежду и местами на лицо. Я отдёрнула руки назад и попыталась прикрыться, в то время как ошарашенный мерзавец покачнулся и упал рядом. Захлёбываясь собственной кровью, он повалился на спину и закряхтел так громко, что ничего не оставалось, как лишь с ужасом наблюдать за душераздирающей картиной. Только что я осознанно убила человека, ощутила на себе его кровь и не могла оторвать глаз от глубокой колотой раны на теле Хелдоновца. Вскоре он затих.

Сколько времени прошло? Несколько секунд? А, может, минут? Наконец, удалось отвести взор от мёртвого мужчины и разглядеть ружьё на земле. Идея закралась в голову незаметно. Я схватила оружие и, вскочив на ноги, быстро отыскала глазами Бродерика. Он по-прежнему сражался с Грегором, но на этот раз враг оказался сильнее. Захлёбываясь от ужаса, я увидела, как Хелдон придавил Рика ногой к выступу в скале и нанёс несколько тяжёлых ударов по его лицу и груди.

— О, боже…

Я схватила ружье и попыталась выстрелить, однако, отдача оказалась такой силы, что тело нещадно мотнуло. Разумеется, пуля не угодила в цель, поэтому ничего не оставалось, как бросить оружие и попробовать остановить Грегора собственными руками.

— Рик! — громко закричала я и ринулась вперёд, несмотря на явную опасность в лице Хелдоновцев. — Держись, умоляю!

Но он не ответил, возможно, и не услышал надломленный вопль. А я все пробиралась, выбивала себе дорогу, в надежде отыскать хотя бы одну стрелу среди множества трупов, разбросанных по склону, но все попытки оказались тщетны. Я скинула колчан, вооружилась луком и старалась отбиваться самостоятельно, без помощи стилета, которого лишилась, расквитавшись с жестоким солдатом. События закружились так быстро, что и в голову не пришло вытащить холодное оружие из его окровавленной шеи. Я просто сражалась, охваченная инстинктами и эмоциями, отчаянным желанием прийти на помощь любимому человеку; падала и поднималась, но упорно продвигалась вперёд, не обращая внимания даже на собственные раны, полученные при схватке с Хелдоновцем. Оказалось, что солдат нанёс мне небольшое увечье на запястье, и теперь царапина кровоточила, но болела не так сильно, как опухшая челюсть.

Метель почти стихала. Я не знала, сколько времени прошло, но отчётливо осознавала — медлить нельзя. Каждая секунда лишала Бродерика последних сил, и когда мне, наконец, посчастливилось прорваться к воротам, он уже почти не сопротивлялся, лишь изредка отбивал удары озверевшего противника. К собственному ужасу, я разглядела, как Грег замахнулся и ранил его острым кинжалом в плечо.

— Нет…

За несколько шагов удалось преодолеть расстояние до ворот и наброситься на Грегора; обхватить руками его шею, оттащить назад и сжать пальцы что есть мочи, но и тут силы оказались не равны. Ему ничего не стоило развернуться и, схватив за волосы, влепить пощёчину по опухшему лицу. Я незамедлительно взвыла и запрокинула голову, ловя ртом воздух и стараясь не задохнуться от пульсирующей боли в районе челюсти. На теле не осталось ни одного живого места: мышцы ломило, руки саднили, ноги не слушались.

— А вот и наша дикарка! — воскликнул Грегор, сильно дёргая за волосы и разворачивая лицом к себе. — Ты готова увидеть, как он сдохнет?!

— Гори в аду! — не теряя времени даром, я укусила противника за руку.

— Тварь! — взревел он и выхватил ладонь, предварительно отпихнув меня назад. — Прав был отец, когда велел сразу тебя прикончить!

Приземлившись на снег, я заметила тот самый револьвер, принадлежащий Рику, и попыталась дотянуться до него, отползая к воротам, однако, Грег опомнился вовремя и, позабыв о глубоком укусе, вновь схватил за волосы и одним ударом отбросил в сторону. Губа лопнула. Я опять упала на землю, остро ощущая уже привычный солоноватый привкус во рту, и стёрла кровь с лица. Но не успела прийти в себя, как очередной удар сотряс лёгкие, а потом живот и бедра. Ненавистное, искажённое злобой лицо Грегора нависло сверху, и я ощутила, как тело постепенно обмякает. На что способна человеческая жестокость? Хелдон рассвирепел и, не задумываясь, наносил удары, в то время как в голове моей всплыла одна-единственная мысль о Бродерике. Грег оставил его в покое, возможно, Рик сможет подняться и все исправить… И ещё один мощный удар. Боль надломила дух, и больше я не сопротивлялась, закрыла глаза, а потом услышала громкий выстрел, вслед за которым нечто тяжёлое и горячее упало и придавило к промёрзшей земле. Тело дёрнулось, но сил не осталось. Я уронила голову набок и провалилась в пустоту.

========== Глава 43 «Во имя жизни» ==========

XLIII

Холод. Тяжесть. Боль. Странное ощущение, будто конечности свело, а тело и вовсе застыло. Нечто огромное навалилось сверху и придавило к ледяной земле, подмяло под себя так, что невозможно выбраться; нечем дышать, а ведь жизненно необходим спасительный глоток воздуха! Несколько раз я попыталась подняться и распахнуть глаза, но боль не позволила даже приоткрыть слипшиеся веки, а мышцы безвозвратно обмякли. Тишина. Ни души на многие километры вокруг поляны. Я отчётливо ощущала зловоние, расползающееся по воздуху. Оно проникало в тело, наполняло лёгкие без остатка и разбегалось по венам, попадало в каждую клеточку, насыщая леденящим страхом. Что случилось? Почему на склоне так тихо? Ах, эта боль… Разумеется, она была не столь удушающей, как после пыток в подземелье, однако, тело саднило, а голова и лицо местами пульсировали, напоминая об ударах Грегора.

Поверхностно отдышавшись и поднакопив немного сил, я вновь попыталась столкнуть с себя ношу, но ничего не вышло. Не удалось даже на мгновение приблизиться к свободе. Я была слишком слаба и измотана; смутно помнила, как потеряла сознание, избитая Хелдоном. Сражение окончилось? Нам удалось одержать столь желанную победу, или я мертва, погребена под смердящими трупами? Оттуда этот противный запах, застилающий носоглотку?

— Тесса, очнись! — неожиданно, чей-то голос позвал по имени, а затем кто-то легонько похлопал по щекам, прежде чем тяжесть исчезла, будто волшебным образом свалилась с хрупких плеч.

Я дёрнулась и с огромными усилиями приоткрыла глаза. Слепящий свет тотчас же вызвал слезы. Пришлось зажмуриться. Метель стихла, больше я не чувствовала ни ветра, ни царапающих снежинок. Все закончилось.

— Тесса? — снова раздался мужской голос, принадлежащий Николасу. — Ты слышишь?

Постепенно слух возвращался. Видимо, я приходила в себя, пробуждалась от беспамятства. Тишина уступила место оживлённым голосам. Они раздавались повсюду. Я слышала, как не только мужчины, но и женщины обмениваются фразами, наперебой пытаются что-то рассказать, но не могла сосредоточиться и как следует прислушаться к их словам. Голова сильно закружилась, после очередной попытки оглядеться. Николас, склон и близлежащие деревья раздвоились, и я поспешила закрыть глаза, в надежде окончательно прийти в себя.

— Как ты, Тесса?

— Не знаю… — промямлила я, едва шевеля губами.

— Подняться сможешь? Есть глубокие раны?

Ник задавал вопросы, но никак не мог получить внятные ответы. Верхняя губа распухла, не позволяя разговаривать без ощутимого дискомфорта.

— Что произошло? — сбивчиво спросила я, коверкая слова. Язык заплетался, и мучила сильная жажда. — Где же Рик? — Уже привычное волнение всколыхнуло сознание. — Мы победили?