Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 126

— Хелдоновцы подобрались слишком близко! — с нескрываемым ужасом воскликнул брат, и его глаза вторили голосу, излучая неподдельный страх перед лицом опасности. — А вас так мало!

— Большинство раненых мужчин остались у оврага. Они не в состоянии сражаться.

— Могу вступить в бой!

— Нет! — Я выставил руку вперёд, бросая взгляд на решительное лицо Бринейна. — Ты рождён дипломатом, неплохим оратором, но не бойцом! — Брат уставился, как на сумасшедшего. В свое время он хорошо обучился стрельбе из лука. Непонимание заискрилось в серо-голубых глазах. — Послушай, ты нужен там, в пещерах. Людям необходима помощь. Иди и успокой их, ну же.

— Но…

— Не будь глупцом, ступай! — в нетерпении настаивал я, не желая подвергать опасности ещё и Бринейна. — Уведи их вглубь пещер.

— Матушка с ума сходит, переживает за вас с Тесс, кстати, — брат осмотрелся и поспешил спросить, — где она? Рик…

— Долго объяснять! — ничего не оставалось, как лишь перебить его на полуслове. — Ступай в пещеры и сделай все, что в твоих силах. Защити наш народ!

Бринейн молча покачал головой, в последний раз обвёл взглядом хаос вокруг и неожиданно обнял, едва похлопывая по плечу. Со смешанными чувствами я увидел, как он улыбнулся вскользь и сразу поспешил обратно к воротам. Кто знает, вдруг мы виделись в последний раз? А сколько несказанных слов вертелось на языке… Нельзя же все изменить, запретить Терезе опасную авантюру и держать рядом с собой?!

Я понятия не имел, сколько пробыл в забытье, но когда солдаты ринулись в бой, метель разбушевалась не на шутку, и снег в мгновение ока смешался с кровью и потом, забил глаза и лишил зрения. Ледяной ветер пробрал до костей и потрепал одежду похлеще мёртвой хватки Хелдоновца, но даже несмотря на это адреналин стиснул мышцы, позволяя дать волю эмоциям и на деле продемонстрировать верность родной земле. Я не рассчитывал силы. Бил наотмашь, хватал солдат за грудки и выносил зубы, а тем, что помельче, было достаточно и нескольких ударов в солнечное сплетение. Пальба и крики, — весь этот шум и нескончаемый гогот приводили душу в неописуемый восторг. Я радовался любой возможности продемонстрировать свою преданность и несокрушимую силу. О, да, до ушей доносились стоны и мольбы о помощи. Я выбивал ружья из рук раненных Хелдоновцев, но и не сходил с ума, не считал себя бессмертным. Бросаться под пули удел слабых и неотёсанных кретинов.

— Заткнись! — закричал Николас, выхватывая ружье у полуживого солдата. — Гори в аду, ничтожество.

Я обратил внимание на кровавые брызги, на этот раз оросившие не только повязку, но и лицо старого друга. Он ударил деревянной рукоятью по затылку противника и отбросил на землю. Голова Хелдоновца запрокинулась назад, а тело замерло в неестественной позе. Но это был всего лишь один солдат из шести сотен. И я мысленно готовился отправиться навстречу дьяволу. Раз уж бог нас всех оставил и позволил Хелдону вершить свой страшный суд, чего бояться? Разгорячённая кровь ещё быстрее побежала по венам, когда Ник, пробегая мимо, бросил ружье, доставляя несказанное удовольствие. Нажимая на спусковой крючок, я принялся отстреливать Хелдоновцев, с радостью наблюдая, как пули пронзают их тела, разрывают одежду и кожу, а некоторые и вовсе вылетают наружу, насквозь пробивают лёгкие и сердце.

И жалел я лишь о том, что патронов не хватает. Приходилось раз за разом выбивать оружие у недругов, ровно до тех пор, пока и моим силам, как и всему в этом мире, не пришёл конец. На какую-то долю секунды я отвлёкся на громкий крик неподалёку, и в мгновение белоснежная пелена застлала глаза. Я почувствовал сильный удар в спину, да такой, что кости хрустнули, и хрипнув, опустился на корточки, опираясь одной рукой о колено, а второй о заснеженную дорогу. Показалось, боль прошла напрямую через все тело и сосредоточилась в пояснице; настолько колкая и явная, что невозможно собраться и ответить на удар. Наверняка я просидел, скрючившись, как побитая собака, не больше тридцати секунд, однако, время будто замерло, и мир остолбенел.

— Поднимайся, — раздался до тошноты знакомый и ненавистный голос, — не будь трусом и сразись.

— Так, он не придёт сюда, — пропыхтел я, сражаясь не только с разбушевавшейся стихией, но и с собственным непослушным телом. — Неужели Влад позволит насладиться его победой? Не верю.

— Вставай, а не болтай попусту! — рявкнул Грегор, и я поморщился. Перед глазами всё рябило и двоилось. — Давай сразимся, или ты растерял остатки мужественности, защищая дикарей?

Ах, эта кровь. Она бурлила в жилах, и каждое слово Грегора разжигало в душе невиданный пожар, а воспоминания о его злодеяниях попросту подбивали свернуть мерзавцу шею. Я вспомнил раны на теле Тесс, вновь ощутил её боль, увидел застывшие слезы в огромных глазах, и показалось, будто земля задрожала под ногами, разверзлась и издала оглушительный вопль. Месть за прошлое и настоящее. Грег ответит. Я заставлю его захлебнуться собственной кровью; покалечу и забью до смерти голыми руками! Ну нет, на этот раз ему не избежать расправы! Ярость распаляла тело, мышцы каменели, силы возвращались, и я уже знал, что если и сгину навеки, так не один. И непременно заберу подонка с собой. Он поплатится за все, что совершил.

— И как же ты выживал, раз не способен ответить на безобидный удар? — нахально рассмеялся Грегор. — Неужели прятался за спинами этих никчёмных дикарей?

— О, нет, — процедил я сквозь стиснутые зубы, с трудом поднимаясь на ноги и поворачиваясь к давнему врагу, — не в моих правилах прятаться за толпой солдат. В отличие от вас, всегда бьюсь до конца.

— Ты жалок! Оглянись! — Грег развёл руки в стороны, размахивая обрезом. — Все кончено. Твои люди разгромлены, большая часть ранены и убиты, а остальные уже на грани бегства!

— Ты недооцениваешь наши силы. — Пальцы сжались в кулаки, ноги больше не дрожали, но я по-прежнему выжидал, выигрывал время, стараясь восстановить силы для назревающей схватки. — Уверен, что прежде, чем Влад познает вкус мнимой победы, мне уж точно не составит особого труда даже на ватных ногах убрать с твоего лица нахальную ухмылку человека, способного ударить только со спины, не утруждая себя биться на равных!

— Не тебе обвинять других в нечестном поединке! — огрызнулся Грег, на что я не нашёл ничего лучше, как только усмехнуться. Видимо, слова задели его за живое. — Наверное, стоило воткнуть нож в спину, но отчего-то проснулось непреодолимое желание забить тебя на глазах у дикой шлюхи. — Желваки заиграли на щеках, но я не шелохнулся, не смог доставить противнику такого удовольствия. — Кстати, где она? Рыщет поблизости и разрывает солдат на части?

— Я бы не отказался посмотреть на это зрелище, ведь Тереза действительно способна дать фору любому из твоих людей.

— До тех пор, пока её не трахнут как следует. — И ещё один невидимый удар, но ничего не выйдет. По крайней мере, несколько минут продержусь, а потом разобью его голову о близлежащий камень. — Не сомневаюсь, она будет вырываться, но с каким наслаждением я вновь прижмусь кулаком к ангельскому личику, — продолжил Грегор, изо всех сил изображая непревзойдённого тирана, и не догадываясь, что до Влада ему ещё очень далеко. — А ведь у Тесс, и правда, смазливая мордашка, слишком сладкая. Ты же знаешь об этом лучше всех. Не расскажешь братцу в подробностях?

— И в какой это мнимой добродетели ты решил заверить жителей «Хелдона»? — я в голос усмехнулся, не принимая всерьёз слова, обмазанные желчью и явной завистью. — А что на деле? Способен поднимать руку лишь на беззащитных женщин!

— О, нет. Тесс не такая, и это возбуждает больше всего…

— Она выбьет из тебя дух, не сомневайся! А я помогу и поддержу твоё обмякшее тело, подставлю самые уязвимые участки под удары.

— И долго ты обучал её всем прелестям боя? — прошипел Грегор, теряя остатки самообладания. Видит бог, но казалось, будто разговоры о Терезе цепляют его больше, чем власть над Хелдоновцами. — Как думаешь, дикарка покажет несколько приёмов, когда мы с победой вернёмся в «Хелдон»?