Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 125

Удивительно, но я сам не заметил, как мысли распалили, казалось бы, одеревеневшее тело, разогнали кровь туда-сюда, согревая изнутри немыслимым пламенем ярости и долгожданной мести. Этой ночью свершится истина, и если не хватит сил поквитаться с родным отцом, придётся поплатиться своей жизнью ради благополучия людей, ожидающих страшного суда среди незыблемо холодных каменных стен.

— Настал момент нам всем сплотиться! — громкое объявление слетело с губ, обжигая ледяной ветер, неожиданно ударивший в лицо. — Ник, вели всем приготовиться! — Тело напряглось в предвкушении столь желанной битвы. — Выступаем сейчас же!

***

Никто не подготовил к тому, что мы увидели. Солдаты Хелдона приблизились к утёсу, и уже ничто не мешало им продвинуться к двум отвесным склонам, за которыми и находился наш дом. Оценив ситуацию здраво, я поговорил с Николасом, предусмотрительно вооружившись острым кинжалом, и сунул за пояс до блеска начищенный револьвер, припасённый для долгожданной встречи всего лишь с одним человеком.

Сперва мы задумали окружить солдат, но после незначительной заминки, я всё-таки позволил разъярённым мужчинам ринуться в бой, попросту развязал им руки, предоставив тем самым ни с чем не сравнимое удовольствие. Адреналин захлёстывал, пропитывал тело с головы до пят, вгрызался в каждую клетку и пронизывал кожу насквозь. Давненько я не ощущал настолько отчётливого чувства в груди, рвущего на части и подталкивающего к бою. И неистово хотелось раз и навсегда покончить с полувековым страхом, развеять прошлое по ветру.

Я мечтал о мести. О, да, душа стремилось к этому. За двадцать один год не прошло и дня, чтобы я не вспоминал о том, что сотворил отец. Ненависть взрастила лютую ярость ко всему, что, так или иначе, имело отношение к «Хелдону» и к его прогнившим жителям. Я запомнил пустоту и разорение, убийства и издевательства, слезы и мольбы родной матери. Лучше бы память пощадила. Бесчисленное количество раз я бредил этим, но всё равно осознавал, прошлое — это неотъемлемая часть жизни. Годы шли, время усмирило пыл, однако, былой запал по-прежнему теснил грудную клетку. И вот, наконец, сегодня все решится! Я готов ответить, нанести отцу сокрушительный удар. Неважно, каким образом, возможно, и ценой своего благополучия, но удастся добиться справедливости. Влад падёт. Его правление канет в лету вместе с сотнями затравленных и убитых ни в чём не повинных людей!

Столкновение. Удар. Липкая кровь на пальцах. Мерцающие факелы и оглушительный рёв. Неужели я действительно настолько сильно истосковался по этому? Спокойная, размеренная жизнь никогда не приходилась по вкусу, а кровь и тело требовали разрядки, и больше моральной, нежели физической. В бою я чувствовал себя комфортнее, чем в стенах родной комнаты. Нечто близкое к эйфории, когда мышцы напрягаются и словно каменеют под кожей. И я, не задумываясь, выплёскивал весь гнев и ярость на солдат, сражаясь бок о бок с верными друзьями, с братьями хоть и не по крови, но по духу и оружию! Безусловно, Хелдоновцы превосходили нас не только численностью, но и по качеству вооружения, однако, никто из них не бился столь яро и отчаянно, как жители пещер, уставшие от вечного страха, привитого каждому с рождения. Мы жаждали свободы и стремились во что бы то ни стало, даже ценой собственных жизней, одержать победу и позволить остальным вздохнуть спокойно. Но силы оказались не равны. И не всем хватило смелости противостоять невиданному натиску врага.

Первыми пали трое совсем юных ребят, но даже они успели лишить жалких жизней как минимум пятерых рослых солдат. Я видел, как тела соратников покачнулись и навзничь повалились на заснеженную землю, утопая в глубоких сугробах, в мгновение ока пропитавшихся багрово-алой кровью. В свете то гаснущих, то вновь вспыхивающих огней, она казалась чёрной, как самая тёмная ночь, которую когда-либо приходилось наблюдать за тридцать два года жизни. В следующие минуты я часто оборачивался и невольно бросал взгляд на обездвиженные трупы под ногами, причём в полумраке было слишком сложно отличить своих людей от солдат Хелдона. А иногда поглядывал на грозное небо, застланное тяжёлыми тучами, ровно до тех пор, пока мелкий и колкий снег не обрушился на землю, предвещая начало бури.

— Рик! — позвал Николас, стараясь перекричать без конца усиливающийся шум, медленно перерастающий в непревзойдённый хаос. — Нам их не сдержать! — В глаза бросилась окровавленная повязка, украшающая лицо лучшего друга. — Нельзя оставаться!

— Вижу, — впопыхах отозвался я, соображая, как поступить и что предпринять, прежде чем все мы окажемся в могиле. — Они приближаются к пещерам! Неведомая сила манит их точно к склону! Нельзя этого допустить!

Без лишних слов, Николас коротко кивнул и ринулся в обход, лавируя между сцепившимися мужчинами. Я бросился следом, пробираясь сквозь белоснежную пелену внезапно обрушившейся метели. Снег забивался за шиворот, царапал лицо и ухудшал видимость, но тем самым дарил небольшой шанс выбраться живыми и достигнуть пещер чуть раньше Хелдоновцев. Мы обязаны предупредить людей, попытаться спасти женщин и детей… Проклятие! И вновь лицо Терезы всплыло перед глазами, напоминая о её самоотверженности. Я чертыхнулся и наотмашь врезал Хелдоновцу, который добивал обессилившего мужчину. Удар пришёлся в височную область и оказался настолько сильным, что костяшки пальцев, без того сбитые до мяса, громко хрустнули. Убедившись в том, что солдат не двигается, я тотчас же помог союзнику подняться и, потрепав по плечу, поспешил спросить:

— Ты как? Идти сможешь?

— Да, Рик, — сбивчиво ответил мужчина, потирая рукой побитые бока.

— Отлично. Сейчас обойдёшь поляну и отыщешь наших людей. Всех, кто способен держаться на ногах!

— Что стряслось? Неужели отступаем?

— Солдаты оттесняют к лесу, а сами тем временем приближаются к пещерам. Нельзя этого допустить! — Тело предательски заныло, но я стойко выдержал ломоту в мышцах и стиснул зубы, разминая сбитую ладонь. — Нас осталось чертовски мало, оружия нет, да и выбора тоже.

— Ну а как же наши, те, кто отправились в «Хелдон»? — спросил мужчина, имени которого так и не удалось припомнить. Он стойко лицезрел ужасающие расправы над своими друзьями. — Я не могу ничего сделать, — руки союзника задрожали. Хотя он и попытался сохранить свою храбрость, но голос дрогнул, сдавая с потрохами, — и бросить не в силах.

— Они ещё не вернулись. — И снова пришлось отгонять страшные мысли. Тесса не одна. Она вместе с Александром и Джулией… — Но придут, — уверенно заявил я, — а мы обязаны защитить наш дом. Назови имя.

— Андрей.

— Сколько лет?

— Двадцать пять, — выпалил он, и от меня не ускользнуло, как задрожали его плечи при очередном порыве ледяного ветра, принёсшего с собой ещё больше снега.

— Значит, есть семья, там, в пещерах? И ты готов биться вместе с нами до конца? — второпях расспрашивал я, натягивая на истерзанные пальцы кожаные перчатки, едва не скрипят зубами от острой боли. — Ты будешь защищать свой дом ценой жизни?

— Да, я смогу! — пробормотал Андрей, кивая, будто внимая каждому слову и вверяя свою судьбу без оглядки. — Это честь сражаться за свободу!

— Тогда немедля сделай то, что услышал. Отправляйся на поиски людей. Знаешь, я думаю, что даже раненых. Им нужна помощь, но до тех пор, пока Хелдон угрожает пещерам, мы не сможем оказать должную заботу. Они обязаны сразиться. Уводи их к дому через овраг, там безопасно. Немедля! И помни: у нас не будет второго шанса. Если солдаты прорвутся внутрь, все пропало.

— Я понял!

Андрей стойко выслушал приказ и немедля поспешил в противоположную сторону, намеренно избегая боя и предусмотрительно высматривая раненых союзников, возможно, отползших к лесу. Я проводил его встревоженным взглядом и ринулся чуть правее, не достигая оврага, туда, где скрылся Николас. Навстречу неизбежному.

***

— Бринейн! Немедленно уводи людей из большого зала! — Мы преодолели один из отвесных склонов и обогнули солдат, опережая всего на пару сотен метров. — Почему ты не внутри? — недовольно поинтересовался я, сбрасывая мешковатый тент с небольшого деревянного ящика с припасами — последнее, что осталось из оружия.