Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 123

— Ты хотел, чтобы все позабыли об основателях «Хелдона», поэтому и внушил остальным безрассудную мысль об инфекции за пределами лагеря, — догадалась я, акцентируя особое внимание на мужчинах, в недоумении переглядывающихся между собой. — А препарат — вакцина, которую ты используешь и вкалываешь солдатам перед выходом за периметр, не что иное, как очередная сыворотка, благодаря которой мужчины лишаются силы воли и буквально звереют на глазах!

— Болезнь действительно была, но со временем угасла, а мне пришлось принять меры, чтобы, в конечном счёте, удержать в одном месте толпы любопытных глаз. — Влад усмехнулся и повёл плечами, явно не заботясь о своих словах. Он не замечал волнений среди солдат, однако, я поспешила ухватиться за соломинку и попыталась заставить Хелдона разоткровенничаться, почувствовать себя бесспорным хозяином положения. — Пришлось приукрасить некоторые факты, но эта информация никого из вас не спасёт.

— Ты прямой потомок основателей лагеря, но до сих пор неясно, каким образом все эти годы скрывал родинку на пояснице. — Я понимала, что вопрос неминуемо застанет Влада врасплох, поэтому и решилась добавить: — Почему у каждого в «Хелдоне», не считая нас двоих, разумеется, отсутствует эта отметина?

— Иммунитет был не у каждого, кому удалось спастись. Я знал об этом, но прежде чем приступить к тотальной «чистке», пришлось срезать родинку у себя, а затем и у сына, — откровение Хелдона повергло в жуткое оцепенение. И предположить невозможно, на что способен этот человек ради власти. — Ну а потом просто перебил каждого, кто носил чёртову метку! — голос Влада заледенел от воспоминаний, в которые он углубился благодаря моим бесспорным стараниям. — Многих мы заперли в подземелье и держали там, пока они не сдохли. Это продолжалось многие годы, а теперь, наконец, настала очередь твоего племени.

— Ты не сделаешь этого!

На этот раз я действительно сильно испугалась последствий. Если нас не расстреляли на месте, значит, непременно посадят в клетки и оставят умирать до тех пор, пока не сгниём заживо! Идея. Я так нуждалась в этом! Необходимо выпутаться и уберечь друзей от непредсказуемого финала.

— Да неужели? — Влад расхохотался, и показался ещё более безумным и устрашающим. — Я убил родного отца! Не мог позволить ему и дальше выгонять зевак за пределы лагеря, тем самым увеличивая племя врага!

— Изверг… — прошептала Джулия, ошарашенная признаниями Хелдона. — Чёртов сумасшедший тиран!

— Как хорошо, что ты, Тереза, больше не представляешь ценности для нас, — продолжил Влад, уже потирая свои руки в ожидании долгожданной развязки, в то время как я настороженно изучала глазами взволнованные лица Александра и Антона, к вискам которых были приставлены длинные дула охотничьих ружей, — и нет смысла сохранять твою жизнь.

— Застрелишь?

— Понимаешь ли, поначалу, я наивно полагал, будто ты родственница Алексея, но, как оказалось, непутёвый дядька так полюбил мою мать, что не смог оправиться после её смерти. Он лишь усыновил прыщавого мальца, этого Артура.

— И это многим известно.

— Сначала я был в бешенстве, — разглагольствовал Влад, вытаскивая из кармана револьвер, — когда Грегор посадил тебя в клетку, а потом позволил этой девчонке, — он кивнул в сторону Джулии, — увести с собой к дикарям. Что же ещё оставалось? Ведь я рассчитывал подослать тебя к «другим», в надежде выяснить их местоположение. Однако во время нашей последней встречи слова Дмитрия натолкнули на мысль о том, что мы с тобой не родственники. — Влад протёр оружие и вытянул руку вперёд, прицеливаясь, переводя дуло револьвера от меня к Джулии. И так несколько раз подряд. — А это означает только одно: беречь тебя незачем.

Замолчав, он сделал вид, будто собирается выстрелить, и душа оцепенела. Я мысленно попрощалась с жизнью и, прикрыв глаза, громко выдохнула, сожалея лишь о том, что не встретила смерть более достойно, рядом с Бродериком на поле боя, или же защищая мать от Хелдоновцев. Горечь неизбежной разлуки повергла в неописуемое уныние. Я не страшилось смерти настолько сильно, как расставания с любимыми и дорогими сердцу людьми.

— Однажды я убил твоего отца, — медленно, растягивая слова, добавил Влад, — и покончив с тобой, а также с последним отпрыском Артура, положу конец мнимой «династии» дикарей.

— Сам не видишь, как обрекаешь своих людей на вечные страдания, — смиренно пробормотала я, с напускным безразличием уставившись на Хелдона. Грудь стеснило, а в горле встал тяжёлый ком, готовый в любой момент вырваться наружу от непередаваемого отчаяния. — Человечество окончательно вымрет, когда некому будет отдать жизнь за своего любимого.

В ответ Влад лишь рассмеялся, а затем тихо приказал:

— Убить их.

Вокруг повисла непередаваемая тишина. Мне показалось, что время замерло, а дальнейшие события расплылись перед глазами, превращаясь в одно огромное и неразличимое пятно. Стало невыносимо жарко. Липкий пот градом потёк по спине, а волосы у лба намокли от истинного страха. Я вновь закрыла глаза, приготовившись к смерти, но ничего так и не произошло. Ни один из солдат не сдвинулся с места, не выпустил пули. Тишина сдавила грудную клетку, и я не осмелилась приоткрыть веки, страшась запомнить перед гибелью насмешливое и противное лицо Влада Хелдона.

— В чём дело? — недовольно спросил он, и до ушей донеслись нотки негодования. — Я приказал убить предательницу и её сподвижников! Немедленно!

И снова тишина нависла тяжким грузом, опускаясь на плечи, а потом послышался громкий стук металла о твёрдый каменный пол. Я невольно вздрогнула, а когда всё-таки решилась и открыла глаза, изумлению не было предела. Практически все солдаты побросали ружья к своим ногам, а те не многие, кто ещё сжимали обрезы в руках, сдвинулись со своих мест и в одно мгновение окружили Влада, в непонимании уставившегося на собственную охрану.

— Какого черта вы делаете?! — воскликнул он, отталкивая мужчин и всем видом демонстрируя своё превосходство над ними. — Немедленно схватите девчонку, иначе я завтра же прикажу вздёрнуть каждого из вас!

Но никто не прислушался к его словам. И, вместо вразумительного ответа, один из солдат, показавшийся знакомым, выбил из рук Хелдона револьвер и ловко схватил за грудки, передавая своим соратникам. В недоумении наблюдая за этой невероятной картиной, я почувствовала, как тело медленно расслабляется, а паника растворяется вместе с несокрушимым страхом, который, казалось бы, ещё совсем недавно сжимал грудную клетку в тиски и заставлял готовиться к скоропостижной гибели. Кто бы мог подумать, что всего в одно мгновение ситуация в корне изменится и подарит шанс на столь желанную и недосягаемую свободу!

— Отпусти меня, ты олух! — не унимался Влад, попутно осыпая солдат бранными словами.

— Что происходит? — пробормотала изумлённая Джулия, с округлившимися глазами наблюдая за тем, как с десяток солдат уводят Хелдона вперёд по коридору, не обращая ни малейшего внимания на его возгласы.

— Кажется мы, сами не подозревая, только что совершили переворот в «Хелдоне», — тихо ответила я, обрадованная тем, насколько смело повели себя мужчины, ещё совсем недавно подчинявшиеся строгому режиму Влада.

— Неужели они прислушались к твоим словам? — насторожилась подруга, с облегчением выдыхая, заметив, как Александра и Антона отпустили.

— Любому терпению приходит конец, — подытожила я, приглядываясь к тому самому солдату, проявившему инициативу и схватившему Хелдона первым. Он о чем-то заговорил с Александром и подозвал невысокого юнца, скукожившегося у дверей в атриум. — Кажется, появился шанс на победу…

И правда, мы все осознали это в большей степени, чем когда-либо, остро ощущая привкус настолько бесценной и манящей свободы. Несмотря на то, что я все ещё была немного растеряна и никак не могла поверить собственным глазам, надежда забилась в любящем сердце, напоминая о незамедлительном возвращении к Бродерику, прихватив с собой не только оружие, но, возможно, и новых друзей, готовых выступить на стороне справедливости против тирании и беспутства сумасшедшего правителя.