Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 122

— Далеко ли эта комната? — спросила Джулия, стоило лишь сделать несколько решительных шагов к атриуму.

— Сразу за пропускным пунктом, — сдержанно ответила я, почувствовав странное тепло. Обычно в это время года в лагере, помимо жилых комнат, разумеется, всегда относительно прохладно.

— И что же нас удерживает от лёгкой пробежки? — уточнил Алекс, продвигаясь сразу же следом за настороженной Джулией, то и дело оглядывающейся по сторонам.

— Тишина.

Ответ оказался исчерпывающим. Думаю, не только я ощутила настолько странное и нагнетающее затишье. Почудилось, что мы не одни, и за передвижениями уже давненько наблюдают, будто загоняют в ловушку, окружают и готовятся в любое мгновение выскочить из укрытий и схватить, как непрошеных гостей. Словами не описать, насколько сильно я боялась снова оказаться запертой в грязной клетке и подвергнуться очередным пыткам, но на этот раз уже исключительно ради забавы Влада и его неуравновешенного преемника, возомнившего из себя достойного правителя «Хелдона».

— Идите следом, — прошептала я, поманив соратников рукой. — Сразу за атриумом расположен пост охраны, а за ним и те самые тёмные комнаты.

Александр, с лёгкой тенью на лице, беспрекословно направился следом. Он обогнал Джулию и теперь вышагивал рядом. Бросая беглый взгляд на его пальцы, я подметила, насколько крепко мужчина сжимает ружье, позаимствованное у одного из солдат, побитых на дороге. Казалось, будто Алекс решительно настроен защитить меня от любой опасности, словно тайный телохранитель, приставленный для присмотра за неопытной, молодой девчонкой. Разумеется, Рик не мог поступить иначе. Он попросил верного друга приглядеть и по возможности уберечь от опасности. Надо же, и находясь порознь, ему удалось невидимой рукой своей заботы прикоснуться к моей напуганной душе.

Раздумывая о Бродерике и битве, которая вполне уже могла разразиться в опасной близости от пещер, я тревожно огляделась по сторонам и вывела своих спутников в сердце лагеря — атриум. Безусловно, Джулия узнала это место. Я поняла это по её растерянному взгляду. Именно сюда Грегор и его сподвижники привели несчастную девушку в начале лета; на этом месте мне впервые пришлось задуматься о чёрствости и равнодушии людей, с которыми мы с Софией провели долгие годы наших настолько разных, но неизбежно схожих жизней.

— Ещё чуть-чуть.

Я быстрым шагом миновала кругообразное помещение, не заостряя особого внимания на пустой будке, где обычно засиживалась охрана. На первый взгляд, казалось, будто путь открыт и дело за малым: заполучить оружие и вынести за пределы лагеря, но никто из нас не спешил радоваться сопутствующей удаче, ведь каждый понимал, — на самом деле мир не так прост, каким кажется в преддверии бесспорного провала.

— Тише, — нарушил молчание Александр, внимательно осматриваясь по сторонам. — Похоже, мы не одни.

— Это шаги, — подтвердила Джулия, насторожившись ещё сильнее. — Где-то совсем близко.

— Тшш! — я прижала пальцы к обветренным губам, внимательно прислушиваясь к гулким стукам, исходящим, казалось бы, откуда-то издалека, но в то же время поблизости.

— Пора забрать оружие! Хотя бы сможем защититься! — заметил Алекс, подзывая четвёртого спутника присоединиться к нему в очередной попытке поскорее закончить с делом и покинуть «Хелдон» в ближайшее время. — Живее, Антон!

Ни я, ни Джулия не стали возражать, а лишь приготовились к возможной встрече с Хелдоновцами, настороженно осматривая пустое помещение. Разумеется, в руках не было ружей и обрезов, однако, в остальном мы не уступали солдатам в подготовке.

— Скорее! — попросила Джулия, плотнее прижимаясь к плечу. — Бога ради, поторопитесь!

Отчаянный шёпот подруги на мгновение поверг в оцепенение. Ощущая, как по лицу и вниз по шее стекают влажные капельки пота, я стянула капюшон с головы и сразу же расслышала громкие шаги, эхом отразившиеся от высоких каменных стен. Нет, это был ни один человек и даже не дюжина солдат. Казалось, что в коридор вот-вот ворвутся, по меньшей мере, несколько десятков разъярённых охранников. Сглотнув слюну, вставшую в горле, я с замиранием сердца уставилась на проход, ведущий к атриуму, откуда уже через минуту появились первые солдаты.

— О, нет, — выпалила Джулия, принимая боевую позу: она выставила руки чуть за спиной, сжимая острые кинжалы, и оперлась на правую ногу.

— Александр! — вполголоса позвала я, оборачиваясь к союзникам, но было слишком поздно.

Мы не успели сбежать. Никто не позволил и с места сдвинуться. Не прошло и нескольких минут, как небольшое, тускло освещённое помещение оказалось целиком заполнено не одним десятком солдат. Вооружённые до зубов, они с насмешкой наблюдали за мной и Джулией, то и дело поглядывая прямо за наши спины, при этом перебрасываясь неразличимыми фразами. Один из них прошептал имя: «Влад», и осознание настигло, мигом приводя в чувство.

— Добро пожаловать домой, — раздался голос позади. — А мы и не надеялись увидеть тебя снова.

С горьким разочарованием я обернулась и ужаснулась, разглядев Хелдона в обществе солдат, нацеливших свои ружья на Александра и Антона. Мы оказались в западне, окружённые злейшими врагами, во главе которых встал не кто иной, как сам узурпатор и тиран, решившийся, наконец, покинуть безопасные комнаты и показаться среди своей бесчисленной свиты. В то время как он вторил солдатам, с победоносным взглядом лидера осматривая нас с ног до головы, я мысленно попросила прощения у Бродерика, осознавая, что план не удался, и мы оказались пойманы в ловушку.

— Зря ты вернулась, Тереза, — Влад завёл красноречивый монолог, не отводя своих изумрудных глаз от моего встревоженного лица. — Грегору выделили большую часть солдат на поимку грязных предателей и твоей семейки дикарей. Они уже наверняка достигли пещер. Всё кончено.

— Зачем ты это делаешь? — в отчаянии я спросила первое, что пришло в голову, будто пыталась отсрочить казнь и познать истину перед неминуемой гибелью. — В чём смысл истреблять тех немногих, кто остался в живых? — Слёзы застлали глаза, но посчастливилось сдержать рыдания, тем временем как в голове мелькали обрывистые мысли, касающиеся Бродерика и матери. — Планета погибла. Людей больше нет. Мы одни в этом проклятом мире! — голос сорвалась на крик, а Влад стоял всего в нескольких шагах и продолжал улыбаться, явно наслаждаясь неприятной картиной, разворачивающейся перед ним и солдатами. — Чего ты хочешь от нас?

— Я лишь жаждал власти, и в итоге получил то, к чему стремился, — Хелдон пожал плечами, — не без поддержки и преданности народа, разумеется.

— Ты действительно полагаешь, что все эти несчастные мужчины верны по собственной воле? — удивилась я, обводя взглядом солдат, которые, по-видимому, только и дожидались, когда им разрешат выпустить пули. — Да все боятся и ненавидят тебя! Посмотри на эти лица! В них нет ни капли искренности! Ты принуждаешь мужчин, отнимаешь у матерей родных детей, перемещаешь их по этажам, а затем убиваешь любого, кто осмелится выступить против режима. — Я вскинула подбородок и, сглотнув слезы, с гордым видом добавила, обращаясь к солдатам: — Вы не страшитесь расплаты, выбрасываете изувеченные тела за стену лишь из прихоти своего хозяина!

— Никто не задумывал убийства, — сухо заметил Влад. — Это вынужденная мера.

— Должно быть, как и изгнание родного сына, — выпалила я в сердцах, упорно выясняя правду, — не так ли? Ты забрал меня у родных и выставил Бродерика за стену. Зачем?

Влад потёр рукой подбородок и, как показалось, решил удалиться, не желая вступать в перепалку, но, видимо, мой цепкий взгляд удержал его на месте. Наши глаза встретились и вступили в немую схватку. На протяжении нескольких минут Хелдон молча наблюдал, но потом заговорил, приоткрывая всё больше новых подробностей, о которых, скорее всего, никто и никогда не слышал.

— Я всегда хотел создать своё государство, где ни одна живая душа никогда не узнает о безумии отца и его беспутного брата, — поведал Влад, привлекая всё больше внимания со стороны собственной охраны. — Только поэтому пришлось, к сожалению, отделить молодое поколение от старших. Таким образом, я лишил детей «воспоминаний» и ненужных слухов, ведь некому было поведать о тайном прошлом.