Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 115

Запустив пальцы в волнистые волосы, я выпрямилась и принялась елозить бёдрами вверх-вниз, позволяя Бродерику сначала выскальзывать, а потом снова заполнять меня, совершая ритмичные толчки, доставляющие безумное наслаждение. Я видела, как его зрачки расширяются, а черты лица грубеют, каждый мускул каменел и выпирал на рельефном теле. Мягкие мужские губы прижимались к нежной коже за ухом, спускались по шее к покатым плечам и замирали у вздёрнутых сосков, вбирали их в рот, зализывали до красноты и едва ощутимой боли. Я не могла держать себя в руках, прижимала голову Рика теснее к груди, сильнее прогибалась в спине и активно двигала бёдрами в такт с его движениями. Постепенно воздух стал влажным, а на теле выступили мокрые капельки пота. Громко вздыхая, я повалила Рика на спину и, опершись руками о его грудь, стиснула зубы, отдаваясь навстречу сладостным ощущениям.

— Иди сюда, — охрипшим голосом попросил он, притягивая меня к себе и опуская ниже, совершая хаотичные, беспорядочные движения бёдрами.

— О, боже… — всхлипнула я, прижимаясь лбом к его лицу, едва удерживаясь на подрагивающих руках, опирающихся о мягкую шкуру. — Ах…

Бродерик прикусил мочку уха и зашептал едва различимым голосом непристойные вещи, от которых желание распалилось ещё сильнее, а оргазм приблизился, поднимаясь откуда-то из глубин тела, проникая в каждую клеточку бёдер, пронизывая живот сладкой дрожью. Я тяжело задышала, скрывая своё лицо за россыпью влажных волос, разбросанных по мужской груди, и умоляла его продолжать движения, ведь, даже если наслаждение и сотрясёт тело, совсем не хотелось останавливаться.

— Пожалуйста… — воскликнула я, сквозь слезы.

И веки распахнулись, а удовольствие расползлось по венам и взорвалось искрами неописуемого блаженства. Оргазм сотряс тело, прошёл через бедра прямо в колени, заставляя их подрагивать. Я упала на Рика, ощущая сильную пульсацию между ног, которая продолжала сжиматься в кольцо вокруг его плоти. Приятное тепло заполнило изнутри, и я снова простонала, испытывая невообразимое удовольствие.

— Родная, — прошептал Бродерик и, притянув к себе, жадно поцеловал в припухшие губы, — какая же ты сладкая.

— Прекрати, — попросила я, смущённо прикрывая глаза и отвечая на откровенные поцелуи, с удовольствием вбирая в рот его требовательный язык.

— Сомневаюсь, что смог бы найти себе любовницу лучше, — продолжил Рик, и получил лёгкий хлопок по бедру.

— Тебе нравится говорить такие вещи, — сбивчиво протянула я, обхватывая ногами его ягодицы.

— Знаешь, не назвал бы тебя скромницей, честно, — подметил мужчина, тихо посмеиваясь. — Твоя пылкость сводит с ума. — Он убрал с моего лица спутанные волосы. — Удивительно, уже и позабыл о том, как это приятно.

— Извини за столь долгое ожидание, — попросила я, расплываясь в улыбке.

— Убеждён, что оно того стоило.

И снова мы целовались: сладко и мучительно долго, так, как хотели и грезили в своих тайных желаниях. Подрагивая в руках Бродерика, я смогла, наконец, расслабиться и отдаться на волю собственным эмоциям, поглотившим с головой и даровавшим нереальное наслаждение. По неведомым причинам, внезапно привиделось, будто все тяготы остались позади, в далёкой прошлой жизни, ведь рядом с Риком всегда было так спокойно. С первых дней нашего знакомства я подсознательно знала об этом, и наравне с противоречивыми чувствами испытывала необъяснимое душевное умиротворение. Оно пряталось где-то там, в глубинах подсознания, ну а теперь просто выкарабкалось наружу, предвещая абсолютно новое начало.

— Спокойной ночи, — донеслось откуда-то издалека.

Видимо, я находилась в полудрёме и смогла лишь коротко кивнуть в ответ, а потом уже теснее прижаться к разгорячённой мужской груди. Спокойствие и тишина, обвенчанные полумраком. Они обволокли меня и погрузили в свой невидимый кокон, словно ограждая от покачнувшейся реальности. Уже завтра, на закате, мы отправимся навстречу собственной гибели. Никто не решился заговорить об этом вслух, однако, каждый раздумывал во мраке.

И даже бог не знал, что ожидает впереди. Но, несмотря на это, я была уверена — мы не сдадимся и не позволим Владу вырезать каждого поодиночке. Никто не задумывался о смерти. Хотелось провести долгую и счастливую жизнь вместе с Бродериком, разделить с ним все её тяготы и радости, но у судьбы были заготовлены совсем другие планы, не соответствующие моим сказочным мечтам.

========== Глава 38 «Не убоюсь я зла» ==========

XXXVIII

Я сидела за обеденным столом в большом, искусно обставленном зале и заламывала пальцы на руках, с замиранием сердца прислушиваясь к заключительным словам Бродерика. Впервые за шесть лет своего успешного лидерства, он добровольно передал все права на владение общиной моему родному брату, и от этой, пусть и временной меры, стало неспокойно на душе. Разумеется, Рик задумывался над тем, что может не вернуться, поэтому оставить власть Бринейну было самым благоразумным решением, однако, я боялась даже заикнуться об этом. Мы вступили на тропу войны и готовились к худшему.

Стрелки миновали полдень ещё три часа назад, и многие из жителей пещер потихоньку готовились к будущей встрече с Хелдоном и его мастерски обученными солдатами. Они прощались с родными и возлюбленными, уверяли их в своём скором возвращении и уповали на безоговорочную победу над тираном, однако, я сильно сомневалась в успешном разрешении конфликта, впрочем, как и в том, что Влад так легко попадётся нам в руки. Хелдон слишком умён и изощрён в своих изуверских деяниях. Возможно, он уже готовился к атаке, догадывался, что мы вернёмся, иначе как ещё я могла объяснить это странное затишье, будто надвигалась буря, с которой справиться под силу лишь самым ловким и бывалым воинам, познавшим бесчисленное множество беспощадных битв и кровопролитных сражений. Грегор, как ни крути, уже давно мог обнаружить главный лагерь своего врага. Он, точно, как и Рик, был неплохим следопытом и отлично ориентировался не только в глухих лесах, но и на открытой местности, поэтому распознать следы, даже если они и спрятаны под небольшим слоем снега, не составляло для недруга особого труда.

— Расслабься, — мягко попросил Бродерик. Он закончил свою речь и присел рядом, опуская тяжёлую ладонь на мою талию, — и поешь немного.

— Не могу, — шёпотом призналась я, сглатывая ком, вставший в горле. — И кусок в рот не лезет.

— Впереди тяжёлый путь, — напомнил Рик, подвигая к себе тарелку, доверху набитую варёным картофелем, заправленным мясным соусом, — и если не поешь, то останешься в пещерах.

— Возможно, смогу пообедать немного позже, — я посмотрела на возлюбленного с лёгким недовольством, уязвлённая его строгим замечанием, — а сейчас мутит от еды.

— Нет смысла переживать попусту, Тесс, — заметил Бродерик. — Мы не сможем избежать сражения. А эмоции лишь пошатнут всю твою решимость и собьют с верного пути. — Поймав мой настороженный взгляд, он вздохнул и отправил в рот очередную ложку с ароматным картофелем. — Не сомневайся, в бой лучше всего идти с трезвым умом и непоколебимой верой в безоговорочную победу.

— Я знаю!

— Но всё равно терзаешь себя понапрасну.

— Неужели ты не понимаешь, что всем страшно? — спросила я, вновь понизив голос до едва различимого шёпота, недоступного для чужих ушей. — Переживём ли мы эту ночь? Да и как побороть навязчивые страхи?

Я вопрошающе уставилась на мужчину. Задумчиво поглядывая исподлобья, он мельком посмотрел в тарелку, а затем, неохотно опустив ложку, отодвинул еду чуть дальше.

— Тереза, — участливо заговорил Бродерик, впервые обнимая меня на людях и привлекая к себе намного ближе, чем прежде.

— Что? — Взгляд замер на его сосредоточенном и серьёзном лице.

Мы молча смотрели друг на друга, а он так и не ответил. О чём же Рик хотел сказать, а, главное, по какой причине промолчал, не решился сделать это, пока ещё была возможность? Захотелось немедленно обнять его и попросить открыться, наконец, сделать над собой небольшое усилие и прилюдно признать собственные чувства, но он не смог, а я не решилась заговорить об этом первой. Длинные мужские пальцы впились в поясницу сквозь фланелевую ткань, напоминая о былой ночи, а также о неизбежном походе, в который мы отправимся как только стемнеет.