Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 110

— Ладно…

Переведя дыхание, я оперлась рукой о холодную каменную стену и, бросив мимолётный взгляд на багровое пламя в камине, медленно подбрела к двери. Благо, никто не запер её на ключ. Несмотря на то что самовольный выход из комнаты непременно рассердит Бродерика, я ни на секунду не засомневалась в верности принятого решения; осознанно ослушалась своего мужчину и, вопреки всем его просьбам, всё равно покинула тёмную комнату. В конце концов, заточение сильно затянулось. Рано или поздно, но мне бы всё равно довелось в очередной раз пройти через боль и выстоять без чьей-либо помощи, иначе как ещё возможно подняться на ноги и выздороветь?

Выскользнув из комнаты, я плотно прикрыла дверь и очутилась в просторном, но слабоосвещенном и удлинённом помещении, напоминающем коридоры «Хелдона». На мгновение, странное дежавю обволокло разум. Плечи дрогнули, и я не спеша направилась в сторону приглушённых голосов, доносящихся откуда-то издалека. Навстречу вышли несколько мужчин. Они о чём-то оживлённо беседовали, но не обратили на меня внимания. Прошли мимо, обсуждая какие-то последние новости. Проводив их заинтригованным взглядом, я заострила особое внимание на горящих факелах. В первую минуту, когда только посчастливилось выйти из комнаты, на глаза попались всего несколько из них, ну а теперь огней становилось всё больше. В этой части коридора я смогла хорошо рассмотреть каменные стены и множество ответвлений по сторонам. На первый взгляд, пещеры напоминали своеобразный муравейник. Мне удалось насчитать как минимум ещё двенадцать глубоких проходов, расходящихся по обе стороны от главного коридора.

«Невероятно», — пронеслось в голове.

Я задумалась над тем, сколько времени было потрачено на то, чтобы проложить все эти туннели и обустроить жилые комнаты, соорудить дымоходы и вывести вентиляцию. Должно быть, наш народ потратил все свои силы для сооружения настолько масштабного лагеря в глубинах беспросветных и отсыревших пещер. Люди пытались отыскать надёжное место и спрятаться от Хелдона, и, как оказалось, им это удалось.

С интересом осматривая коридор, я расслышала целый гул, состоящий из бесчисленного множества голосов, и вдруг поняла, что приблизилась к спуску, за которым виднелась небольшая винтовая лестница. На одном дыхании я преодолела её и оказалась на вершине громадного помещения, целиком высеченного из камня.

— О, боже… — прошептала я, ошеломлённая бесподобной красотой, простирающейся впереди.

Спускаясь по достаточно широкой, каменной лестнице, не имеющей перил и выступающей прямо над огромным, освещённым залом, я приоткрыла рот в немом удивлении и с нескрываемым восторгом ненадолго застыла на ступеньках, разглядывая, казалось бы, бесконечное помещение, в котором при желании могла уместиться не одна тысяча человек. Зал, освещённый множеством свечей и слепящих факелов, показался настолько огромным… А массивные колонны, удерживающие каменные своды над головой — бесконечно длинными и величественными. Я задержала дыхание и, слегка поморщившись от колкой боли в пояснице, скользнула взглядом по местным жителям, среди которых были не только взрослые, но и дети. Одни сидели за столами и о чём-то увлечённо беседовали, а другие собирались в небольшие группы неподалёку и расходились по коридорам, растворяясь в уже привычном полумраке. Шум стоял такой, что не только услышать, но и подумать о чём-либо было невозможно. С непривычки я даже поёжилась и, собравшись с духом, снова направилась вниз по лестнице.

По пути не покидали мысли о том, сколько же сил и времени люди потратили на создание настолько громадного и просторного поселения. Теперь я и не сомневалась, что в пещерах проживают как минимум около тысячи человек, ну а «Золотые поля» на самом деле многие годы служили местом для добычи припасов и хвороста на зиму, заготовки провизии, а также запутывали Хелдоновцев, принимая на себя первый удар в случае обнаружения общины. Основной лагерь «других» всегда располагался в тёмных коридорах неприступных каменных пещер. Я усмехнулась, подмечая, что, несмотря на мрачность, от стен не веяло привычным холодом, как в «Хелдоне». Детский смех волновал душу, а улыбки взрослых согревали сердце. Нет, определённо, я была рождена в этом мире и чувствовала себя свободно. Неужели действительно посчастливилось вернуться к истокам, отыскать свой родной дом? Разве я когда-либо могла надеяться на это?

— Скорее! — позвала одна из юных девушек, пробегая вверх по лестнице. — Мы можем опоздать на занятия!

Я обернулась, провожая её заинтригованным взглядом. Видимо, жизнь в пещерах била ключом и никто не придавал особого значения возвращению потерянной дочери.

«Какая радость».

Я улыбнулась и снова запрокинула голову, изучая глазами высокие, сводчатые потолки. Свет от десятков сотен свечей отбрасывал тени на мощные стены, и казалось, будто у верхушек колонн камень светится, поблескивая в таинственном полумраке. Внизу, среди обеденных столов и стульев, я разглядела красивые скульптуры. Высеченные из камня и будто проросшие из пола, они представляли собой высоких и величественных людей в балахонах, олицетворяющих зарождение новой жизни.

Залюбовавшись прекрасными творениями искусных мастеров, я вновь замерла на ступеньках и не сразу расслышала громкий голос за спиной. Показалось, что до ушей донёсся слабый отклик из далёкого прошлого. Вздрогнув на месте, я перевела взгляд чуть дальше по опустевшему залу, и вдруг увидела Бринейна. Он стоял у подножья лестницы.

— Тесса!

Голос его был громким, отчётливым, и разнёсся странным эхом в голове. В последний раз мы виделись на похоронах Элизабет, и тогда Бринейн выглядел настолько разбитым и потерянным. Я так и не смогла выразить все свои сожаления о преждевременной и трагичной кончине молодой матери. А жители общины поспешили связать моё появление со всеми бедами, свалившимися на их плечи…

«Достаточно».

Я вздохнула. Интересно, как Бринейн воспринял новость о нашем родстве? Смирился ли с мыслью, что внезапно, откуда ни возьмись, у него появилась старшая сестра, о существовании которой, скорее всего, никто и не слышал? Уму непостижимо, насколько быстро мир перевернулся. Облизав губы в трепетном волнении, я увидела, как Бринейн вышел из оцепенения и поспешил вверх по лестнице. Он перескочил через несколько ступенек и, приблизившись, без лишних слов заключил в свои объятия. Я вздрогнула и обхватила плечи брата руками, в растерянности пробегая глазами по некоторым любопытным жителям. Они замерли на месте, с интересом поглядывая в нашу сторону.

— Тесса, — повторил Бринейн, и слабая боль, вызванная крепкими объятиями, пронзила спину. — Ты выжила!

— Да… — протянула я, сбитая с толку неожиданным поведением брата.

— В далёком детстве матушка рассказывала о сестре, погибшей ещё до моего рождения, — на эмоциях выпалил Бринейн, размыкая объятия. — Я и представить себе не мог, что на самом деле ты жива и расхаживаешь у нас под носом! — Он улыбнулся. — Такая же рыжая! Стоило догадаться!

— Ничего, эта новость стала полной неожиданностью не только для тебя.

— Я так рад… — Бринейн вновь обнял за плечи, а потом, бегло осмотрев с ног до головы, поспешил осведомиться: — Как себя чувствуешь? Рик не позволял никому, кроме матери, посещать тебя. Он сказал, что раны ещё кровоточат.

Разглядев в глазах брата явное волнение, я растерялась ещё больше, ведь мысленно была готова ко всему на свете, но уж точно не к такой повышенной заботе.

— Мне уже лучше, правда.

— Выглядишь неплохо, — протянул Бринейн. — Щёки бледные, но ничего, скоро мы поставим тебя на ноги!

— Ох, — сорвалось с губ, и я сразу поспешила сменить тему, поинтересовавшись: — Как малыш, да и ты сам?

— Алексей в порядке, — бодро ответил брат. — Сейчас он с нашей матерью, такой пухлощёкий! Безумно похож на Элизабет… — Бринейн заметно погрустнел при упоминании о погибшей супруге, но сразу пришёл в себя. — Да, что я, собственно, рассказываю. Идём, — он схватил за руку и повёл вниз по лестнице, — провожу тебя к матери.