Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 109
— Ты такая бледная, — заметила Анне́те, возвращая от мыслей к реальности своим мелодичным и ласковым голосом. — Думаю, что на сегодня достаточно откровений, и пора отдыхать. — Она внимательно посмотрела на меня. — Как твоя спина, милая? Болит?
— Жжёт очень сильно.
— Раны затянутся, но душа ещё долгое время будет страдать, — задумчиво проговорила мать, заключая меня в свои объятия. — Надеюсь, что вы поможете друг другу с этим.
— Она поправится, — пообещал Рик. Он протянул матери руку и помог подняться на ноги. — Я позабочусь об этом.
— Не сомневаюсь. — Анне́те улыбнулась и в дверях добавила: — Отдыхайте.
Стоило лишь матери скрыться в коридоре, как я медленно опустилась обратно на тёплую шкуру и, не проронив ни слова, прикрыла глаза. Губы дрогнули в слабой улыбке, когда Бродерик бережно набросил лёгкую простыню на плечи, а затем, присев рядом, накрыл пальцы своей большой и горячей ладонью. Мы были вместе; несмотря ни на что, смогли выжить. Я понятия не имела, каким образом получится одолеть Грегора и его ненормального отца, но в том, что это произойдёт не оставалось и доли сомнений. Рик пообещал, что у нас непременно появится шанс отомстить не только за Софию, но и за собственные увечья, нанесённые Грегом, и я знала, он сдержит своё слово. Придёт время, и мы нанесём ответный удар «Хелдону», ну а пока силы медленно, но, верно, покидали тело, унося сознание в страну спокойных и бескрайних сновидений.
Комментарий к Глава 35 «История двух братьев»
¹ — Большо́й адро́нный колла́йдер — ускоритель заряженных частиц на встречных пучках, предназначенный для разгона протонов и тяжёлых ионов (ионов свинца) и изучения продуктов их соударений.
========== Глава 36 «Знакомство с позабытой жизнью» ==========
XXXVI
Прошло примерно шесть дней с нашего памятного прибытия в пещеры, а Бродерик по-прежнему не позволял подниматься и выходить за пределы мрачной комнаты. Он оправдывал своё решение моей выраженной слабостью, а также глубокими ранами на теле. Разумеется, я соглашалась с ним, однако, ощущала значительные улучшения. Мазь, которую использовал Рик, нанося на рубцы каждые несколько часов, заметно помогала, и со временем нестерпимая боль в спине притупилась, даруя ни с чем не сравнимое блаженство. Однажды, обмолвившись об этом Бродерику, мне стало известно о чудесных целебных свойствах незаменимого лекарства. Выяснилось, что много лет назад Артур впервые изготовил нечто подобное и помог юному Рику справиться с увечьями, нанесёнными Владом перед изгнанием за пределы «Хелдона». Рецепт мази хранился в строжайшей тайне и изготавливался из редких ингредиентов в ограниченном экземпляре, поэтому и использовали её лишь в крайних случаях, когда требовалось скорее восстановиться, пред битвой, например. Однако, несмотря на явные улучшения, Бродерик упрямо продолжал настаивать на своём. Он не выпускал меня из комнаты, поэтому и приходилось коротать дни, изучая уже поднадоевшее, уютное, но слишком тёмное помещение.
— Потерпи немного, — попросил Рик, укладываясь рядом после очередного долгого дня, проведённого за делами. — Уже совсем скоро сможешь выйти к остальным.
— Не представляешь, как скучно проводить дни в одиночестве, — пожаловалась я, подвигаясь ближе к нему и прижимаясь щекой к тёплой рубашке. — Очень хочется помочь, поучаствовать в жизни общины, как раньше.
— Все изменилось, любимая, — тихо напомнил Бродерик, едва ощутимо заключая в свои объятия. — Теперь, когда «Золотые поля» выжжены до тла, приходится доверять лишь проверенным людям.
— Очень жаль, что так вышло.
— На первом месте сейчас стоит безопасность пещер, — продолжил Рик, не заостряя особого внимания на измене своих соратников. Хотя я и догадывалась, насколько болезненно он воспринял эту новость, пришлось промолчать, чтобы не ворошить едва затянувшуюся душевную рану. — Знаешь, хочется верить, что остальные до сих пор поддерживают меня, особенно теперь, когда выяснилась вся правда о твоём истинном происхождении.
— Вы рассказали об этом местным жителям? — встрепенулась я, отнимая голову от плеча Рика и всматриваясь в его задумчивое лицо. — И как они восприняли столь неоднозначную новость?
— Абсолютно по-разному, — вздохнув, ответил Бродерик, не скрывая всей правды, — но, это никак не отразится на союзе, объединившем нас.
— Ты ещё желаешь быть со мной, несмотря на мнение окружающих? Знаю, какой будет ответ, но всё равно беспокоюсь.
— Наша история началась ещё двадцать лет назад, когда мы впервые встретились. — Бродерик пожал плечами, не отрывая глаз от извилистых языков пламени. — Разумеется, мнение общины играет значительную роль, ведь я направляю этих людей, стараюсь помочь им выжить, но не собираюсь ставить своё лидерство в противовес чувствам.
Бросив хмурый взгляд на Бродерика, мне захотелось поддержать его и утолить грусть, охватившую наши души.
— Уверена, что многие люди в общине понимают тебя и благодарят за старания.
— На свете существуют всего два человека, которые по-настоящему знают меня и относятся так, как того заслуживаю. — Рик вздохнул. — Это ты и Анне́те.
— Не думаю, что все так плохо, — подытожила я, нежно проводя подушечками пальцев по его заросшему подбородку. — Тебе просто нужно отдохнуть.
— К сожалению, нет такой возможности, — напомнил Бродерик, прижимаясь теснее. — Но я бы хотел снова, как и прошлым летом, оказаться вместе с тобой посреди ячменного поля. — Мужские губы прижались к моему рту, а язык ласково скользнул в его глубины, заставляя трепетать от восторга. — Вот тогда-то душа по-настоящему отдыхала от накопившихся забот и пустых тревог.
— Мы ещё побываем там через несколько месяцев, — пообещала я, с особой нежностью отвечая на сладкий поцелуй, — когда расквитаемся с Хелдоном.
— И заново отстроим лагерь, — подхватил Рик, лаская пальцами мой затылок.
— У нас все получится.
— На это и рассчитываем.
Последние слова заглушил более требовательный и властный поцелуй, вселяющий веру не только в свои силы, но и в общее начало, связывающее невидимыми нитями выбора. Мы больше не сомневались, не питали иллюзий и не старались отстраниться друг от друга, лишь плыли по течению, которым сами и управляли. Все только в наших руках. Осознание пришло внезапно, но поставило обоих на ноги, ведь несмотря ни на что, мы до сих пор боролись плечом к плечу, и чтобы не случилось, я знала — это не изменится.
***
Проснувшись на следующее утро, и снова обнаружив себя в одиночестве среди угрюмых стен, я поняла, что больше так продолжаться не может. Бродерик появлялся в комнате только по вечерам, иногда заходил во время обеда и то лишь для того, чтобы обработать медленно затягивающиеся раны на спине. Изредка приходила и Анне́те, но я по-прежнему была скованна и не знала, о чём поговорить с родной матерью; мечтала провести время на свежем воздухе, в обществе старых друзей. И дни тянулись так медленно. Мир казался мрачным, безвестным и совсем недружелюбным. Рик надеялся поставить меня на ноги после сильнейшей лихорадки, восстановить потерянные силы и вернуть к прежней жизни, поэтому делал вид, будто не замечает явных улучшений. Разумеется, каждый день он выражал истинную заботу, которая постепенно переросла в чрезмерную опеку. Ну а я настолько устала от беспросветной темноты, что даже постепенно начала подниматься на ноги и медленно расхаживать по комнате. На первых порах было больно. Кожа на спине саднила и словно стягивалась в плотный узел, доставляя огромный дискомфорт, но, несмотря на это, я всё равно не опускала руки, а лишь упорнее продолжала свои попытки, которые вскоре принесли бесценные плоды. Ровно через десять дней после первой встречи с родной матерью, мне удалось самостоятельно одеться и подготовиться к выходу в «свет». Натянув на обнажённое тело одну из фланелевых рубах Бродерика — единственное, что удалось раздобыть в комнате, — и, заправив её в чёрные брюки, я осмотрелась, но так и не смогла отыскать зеркало. Пришлось понадеяться на то, что внешний вид не распугает жителей пещер.