Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 107

— Ты хочешь сказать, что по этой причине бросил меня на растерзание общине и поспешил отправиться в пещеры?

— Отчасти — да. — Рик пожал плечами. — Есть в твоих словах доля правды.

— А ты бы не мог объяснить суть немного подробнее?

Я приподняла брови, в ожидании развязки, которая, наконец, должна положить конец всем тайнам и секретам между нами, однако, у Бродерика были совсем другие планы на этот счёт. Улыбнувшись, он устремился к двери, попутно отвечая на вопрос:

— Будет неправильно, если я начну рассказывать о том, в чём сам осведомлен не больше, чем ты.

— И что это значит?

— В пещерах есть один человек, очень сильно желающий встретиться со своей дочерью.

Бродерик подошёл к двери, и я не успела ничего сообразить, как он уже распахнул её. На мгновение, в комнате повисла глухая тишина, а потом раздался тихий и мелодичный женский голос, при звуках которого, я умудрилась совсем позабыть о жгучей боли и попросту застыть в одной позе, приоткрыв рот в немом изумлении.

— Здравствуй, Тереза.

***

Великолепная рыжеволосая женщина появилась в дверях и поразила своей неоспоримой красотой и неподражаемой грацией. Она переступила через невысокий порог и беззвучными шагами прошла в комнату, не отводя от меня своих пронзительных зелёных глаз. И без объяснений стало понятно, кого Бродерик пригласил побеседовать с нами. Это была Анне́те — моя родная мать. Она появилась в комнате, окутанной полумраком, но даже это не помешало отчётливо рассмотреть её. Оказалось, Рик ничуть не преувеличивал, когда упоминал о том, что я очень сильно похожа на собственную мать. Действительно, во внешности виднелось отчётливое сходство, особенно это касалось огненно-рыжих волос, едва вздёрнутого кончика носа и выразительных, пухлых губ, однако, были и отличия, заметно бросающиеся в глаза. Большое впечатление на меня произвели веснушки, которыми оказались усыпаны покатые плечи, худощавые руки и тонкая, изящная шея прекрасной женщины. На лице солнечные пятнышки были менее заметны, но всё равно виднелись на щеках и вокруг аккуратного носа. Анне́те выглядела моложе своих лет, возможно, немного старше Бродерика, и только редкие морщинки на шее выдавали её истинный возраст. Голубое платье в пол подчёркивало стройную фигуру и безупречную осанку, и было крайне сложно поверить в то, что эта красавица провела всю свою жизнь в дремучих лесах, настолько сильно она отличалась от местных женщин.

— Тереза, — шёпотом повторила Анне́те, приближаясь.

С неподдельным трепетом, но мне, наконец, удалось собраться с мыслями и заглянуть женщине в глаза. Распознав в их безмерной глубине неподдельную любовь и искреннее волнение, я поторопилась подняться навстречу матери, но тут же пожалела о столь поспешном решении. Ноющая боль пронзила спину от лопаток до поясницы, но удалось, не содрогнувшись, выдержать волну дрожи, пробежавшую через все тело. Я села на медвежьей шкуре и прикрыла обнажённую грудь голубой простыней, смущаясь своего неприличного вида, однако, мать не обратила на это никакого внимания.

— Тесс, познакомься, — заговорил Рик, напоминая о своём присутствии. — Это Анне́те, твоя родная мать.

Я перевела взор на любимого мужчину и увидела, с каким трепетом он относится к этой женщине. Бродерик смотрел на Анне́те с непередаваемым обожанием и невыразимой благодарностью за все, что она сделала; Рик боготворил приёмную мать, выражал свою любовь поступками, и было несказанно приятно наблюдать за этим. Он, в очередной раз, открылся с совершенно новой стороны и выглядел настолько мягким и понимающим, будто и не существовало того грубого и ехидного мужчины, насмехавшегося надо мной и безжалостно расправлявшегося с недругами общины.

Тем временем Анне́те медленно опустилась на шкуру и присела рядом. Искренняя улыбка озарила женское лицо, и я подметила, какие у неё ровные и белоснежные зубы. Казалось, будто эта невероятная женщина сошла со страниц сказки о прекрасной принцессе. Анне́те молча сидела рядом, а я не могла и звука вымолвить, застыв в одной позе и зачарованно наблюдая за родной матерью.

— Боже, и не надеялась когда-нибудь встретиться с тобой вновь, — пробормотала Анне́те, поднимая руки и прикасаясь кончиками пальцев к моим щекам. — И не поверила, когда Рик рассказал о твоём чудесном спасении и возвращении в «Золотые поля». — Мать на мгновение прикрыла глаза. — Мы все думали, что ты погибла…

Я по-прежнему не знала, что сказать, поэтому и промолчала. Разглядев в глазах матери застывшие слезы, стало не по себе. С одной стороны, хотелось обнять её и порадоваться неожиданному воссоединению, но с другой, было страшно, а вдруг все это лишь очередной сон, прекрасное видение, которое исчезнет с первыми лучами солнца! Не двигаясь, я перевела обеспокоенный взгляд на Бродерика. В глаза сразу бросилось волнение, проскользнувшее за тёмной радужкой. Видимо, он переживал не меньше, но всё равно ободряюще улыбнулся, призывая вступить в разговор с нашей матерью.

— Не бойся, дорогая, — ласково попросила Анне́те, опуская руку на мою ладонь и крепко сжимая хрупкие пальцы. — Никто больше не причинит вам зла, — пообещала она, и огненные пряди упали на узкие плечи. — Хвала небесам, ты осталась в живых.

— Ничего страшного, — неуверенно прошептала я подрагивающим голосом, — ведь все это уже в прошлом.

— Сколько же боли… — Анне́те внимательно осмотрела моё лицо, скользнула взглядом по истерзанному телу, и голос её заметно дрогнул. — Что они сделали с тобой…

— Все пройдёт, правда! — поспешила заверить я, обратив внимание на блестящие слезы, уже стекающие по щекам родной матери. Эта картина настолько тронула, пробрала до глубин израненной души, что все слова снова испарились, а на замену им пришло глухое молчание.

— Я так тебя люблю, дорогая! — Анне́те без стеснения призналась в своих родительских чувствах, осторожно обхватывая руками моё лицо и нашёптывая следом: — Никто и мечтать не мог, что малышка Тереза вернётся к нам.

— Неужели вы реальны? — выпалила я на одном дыхании, позабыв о нестерпимой боли в спине и о собственной наготе, едва прикрытой тонкой простыней. — Это правда?

— Да, милая девочка. — Она закивала. — Видимо, сама судьба свела нас вместе.

Анне́те прижала к своей груди, и я изо всех сил зажмурилась, опасаясь разрыдаться вместе с матерью, но не только от въедливой боли, прокатившейся через все тело, но и от переизбытка чувств, захвативших в свои крепкие объятия. Невозможно поверить, что вновь чудом удалось избежать неминуемой гибели, а теперь ещё и встретиться с родным человеком, наконец, обрести настоящую семью! И всем этим я обязана Бродерику. Это он вытащил из подземелья «Хелдона» и привёл в пещеры! Во всём исключительно лишь его заслуга.

— Артур бы порадовался, доживи он до этого потрясающего момента! — выпалила Анне́те, бережно поглаживая рукой по спутанным волосам.

— Это мой отец? — тихо спросила я, отнимая голову от плеча матери и внимательно заглядывая в её глаза. — Что произошло? Как он погиб?

— Дорогая Тереза, это долгая история, которая берёт своё начало в далёком прошлом. — Мать улыбнулась сквозь слезы. — Твой отец погиб, сражаясь за правое дело. Он защищал нас всех от опасности, но не смог справиться, ибо враг оказался намного сильнее.

— Но нужно знать всю правду, — настаивала я, возвращаясь в прежнее положение и хорошенько обхватывая руками голубую простыню. — Пожалуйста, расскажите все, как оно есть на самом деле.

Анне́те перевела дух и жестом пригласила Бродерика присесть рядом. Должно быть, моя просьба показалась матери уместной и обоснованной, поэтому она и согласилась поведать нам обоим историю, длиною в жизнь не только одного поколения, но и общины в целом. Недавно Рик обмолвился, что и сам не знает всей правды, а от Джулии я не раз слышала истории о сумасшедшем тиране по имени Александр, который и вырастил Влада себе на замену.

Присев рядом, Бродерик заботливо поправил мои волнистые волосы, убирая их со спины, а затем повернулся к матери, которая задумчиво поглядывала на беспокойные языки пламени, выплясывающие в камине.