Во имя жизни: Золотые поля (СИ), стр. 102

— Нужно уходить! — напомнил он. — Хелдон вот-вот будет здесь!

— София! — взмолилась я, отчаянно стараясь переубедить близкую подругу, но она стояла на своём и была уверена в принятом решении. За долгие месяцы в заточении девушка привыкла к беспроглядному мраку и не могла вернуться к свету. Её разум оказался порабощён тёмными идеями врага, а небольшой проблеск надежды проявил себя в безвозмездном самопожертвовании.

— Уходите, — спокойным голосом попросила она, с улыбкой на лице заглядывая в глаза.

— Грег убьёт тебя за это! — воскликнула я, закутываясь в тёплый плащ. — Пожалуйста, разреши помочь освободиться!

— Дорогая Тесса, время позволяет смириться с неминуемым, — призналась София, а Рик схватил меня за руку и силком повёл вперёд по узкому коридору, в противоположную сторону от подруги, — и приготовиться к смерти.

— Нет, пожалуйста!

Я попыталась вернуться, но Бродерик не позволил. Крепко стиснув пальцы на локте, он твёрдо вышагивал вперёд, в то время как мне никак не удавалось справиться с душевной болью. София не могла больше оставаться в этом жутком месте, да и я не осмелилась бы бросить её в настолько безвыходном положении. Только что она освободила нас, даровала шанс на спасение, организовала побег, но лёгкое безумие по-прежнему проскальзывало в глазах… Наверное, я ничего не могла изменить и была не в силах заставить Софию пойти вместе с нами, но взбаламученная совесть не позволяла бросить все на самотёк.

— Тесса! — одёрнул Рик, стараясь привести в чувство. — Мы должны бежать, немедленно! Каждая секунда стоит жизни!

— Софии нельзя здесь оставаться! — заспорила я, морщась от разламывающей боли в теле и стараясь вразумить мужчину и объяснить причины собственных поступков. — Она была мне сестрой на протяжении двадцати лет. Разве можно бросить её?

— Твоя подруга сделала свой выбор… — напомнил Рик, застывая на месте и неожиданно прижимая ладонь к моему рту. — Тихо! — он кивнул туда, где стояла София, а сам вильнул за угол, уводя за собой к небольшому проходу, скрывшему нас во мраке. — Они здесь. Ни звука, Тереза.

Сирена стихла. Я прижалась плечом к мужской груди и осторожно выглянула из укрытия. Бродерик попытался вернуться в прежнее положение и заслонить собой, но я должна была увидеть всё своими глазами. Страх за жизнь близкой подруги на некоторое время затмил собой здравый смысл, однако, в темноте коридора нас бы всё равно не обнаружили. Я пыталась не издавать лишних звуков, но временами ноги подкашивались, а крепкие объятия Рика впервые за многие месяцы доставляли безумный дискомфорт. Моя спина оказалась плотно прижата к его груди, отчего кровоточащие раны тёрлись о грязную ткань рубашки и приносили сильную боль.

— София? — грубый голос оборвал затянувшуюся тишину, и по коже, несмотря на тёплый плащ, тотчас же пробежал лёгкий холодок. — Как ты попала сюда?

Я облизала губы и, превозмогая невыразимую боль, снова выглянула из-за угла. Грегор и несколько солдат, постоянно сопровождающих его в подземелье, остановились неподалёку от камер. Один из коренастых мужчин обнаружил распахнутую дверцу моей клетки, а затем толкнул второго, привлекая внимание сына главаря к нашему побегу.

— Какого черта здесь происходит?! — воскликнул Грег, в недоумении уставившись на Софию. — Это ты выпустила их?!

Грубо отпихнув жену в сторону, он в два шага преодолел расстояние до пустой клетки и, оценив ситуацию, что было сил захлопнул дверцу, звон от которой эхом разошёлся по всему подземелью, усугубляя болезненную пульсацию в голове.

— Как ты посмела? — прошипел Грегор, поворачиваясь к Софии таким образом, что мне отчётливо был виден его орлиный профиль. — Почему выпустила их?!

— Ты проиграешь, — невозмутимо ответила подруга, стойко выдерживая взгляд своего мужа. В полумраке не удалось рассмотреть её лицо, но равнодушие в голосе полностью передавало обречённость, с которой девушка решилась на отчаянный шаг и, видимо, уже готовилась поплатиться за это. — Вам не одержать победу в этой бессмысленной войне.

— Да что ты можешь знать, женщина?! — Грегор приблизился к Софии и, не рассчитывая силы, ударил по щеке. Голова девушки запрокинулась назад, и я увидела, как она упала на холодный каменный пол. — Ты осмелилась ввести нас всех в заблуждение, выкрасть ключи, а потом под шумок спуститься сюда и освободить пленников, но ради чего?! На что же ты рассчитывала?

Небрежно толкнув сапогом свою беременную жену, Хелдон велел солдатам направиться к длинному коридору, который простирался прямо перед нами, и я почувствовала, как Бродерик ещё крепче прижал ладонь к моему рту, опасаясь за то, что нас могут обнаружить.

— Найти и привести беглецов! — скомандовал Грегор. — Рыжеволосая сука ранена. Им не сбежать далеко!

Сжимая огнестрельное оружие в руках, двое мужчин ринулись вперёд по тёмному коридору. Заметив их стремительное приближение, я теснее прижалась к груди Рика, моля бога о пощаде. Нам даровали шанс на спасение, и нельзя упустить его, однако, страх за жизнь Софии не покидал ни на минуту. А что, если не получится скрыться и она пострадает напрасно? Неужели подруга не могла отыскать иной выход из положения? Почему она не пошла с нами?

— Мерзкая сука! — послышался бешеный голос Грегора как раз в тот момент, когда солдаты успешно пробежали мимо, не замечая небольшой проём между коридорами, где мы и нашли своё укрытие. — Отвечай, почему они оставили тебя здесь?!

Сердце обливалось кровью, а тело заметно подрагивало. Я не имела возможности выглянуть ещё раз, люди Хелдона шныряли где-то поблизости, но по-прежнему могла внимательно прислушиваться, отчего и становилось больнее. Издалека донеслось сбивчивое дыхание, а потом и сдавленные хрипы, перемешанные с нецензурной бранью. Грегор колотил свою жену! Не пожалел Софию, несмотря на то, что она носила под сердцем его собственное дитя!

— Ублюдок… — прошептала я, ощущая, как от горячей ладони Бродерика становится сложно дышать.

— Тише! — напомнил он, медленно отступая куда-то в сторону. — Ни звука!

Я послушно следовала за Риком, в то время как сердце рвалось в бой с несправедливостью и бездушной тиранией. И даже не было времени подумать о том, куда именно мы направляемся, и как Бродерик собирается незаметно покинуть подземелье. Всё, на что я обращала внимание, так это переполненный гневом голос Грегора, ненависть к которому затмила даже страх перед Диккенсом. Я была готова растерзать бывшего союзника собственными руками, ну а через несколько секунд, впервые в жизни, испытала неумолимое желание убить человека. Следом за глухими ударами до ушей донёсся одинокий всхлип, за которым раздался оглушительный выстрел. И всё стихло. Наступила душераздирающая тишина, прерывающаяся лишь далёкими голосами солдат.

— Нет… — пробормотала я, отпихнув Бродерика и ринувшись назад.

— Стой!

Рик схватил за плечи и рывком потянул на себя, скручивая руки в замок за спиной, но дикое бешенство затмило разум, заглушило глубокую боль и подстегнуло в неутолимой жажде мести.

— Грег стрелял в Софию! — завопила я, ощущая, как тёплая мужская ладонь вновь прижимается ко рту, стараясь заглушить громкий крик. — Она была беременна, вынашивала ребёнка!

— Тише, Тесса! — попросил Бродерик, прижимаясь щекой к моим вздыбленным волосам. — Её мы уже не спасём!

— Нужно вернуться, — пробормотала я, покачивая головой, — ведь София может быть ещё жива!

— Эй, послушай! — Рик быстро обошёл меня и, склонившись, обхватил руками лицо, перекошенное безграничной ненавистью и непередаваемым отчаянием. — Твоя подруга только что пожертвовала собой ради нашего спасения, так пускай все её старания не будут напрасными! — Несмотря на глубокий мрак вокруг, удалось разглядеть в его глазах искреннее сожаление. — София сама решила сдаться, она устала от такой жизни и не видела спасения. Это был её выбор, понимаешь?

— Да…

Я кивнула, медленно приходя в себя и осознавая, что Бродерик прав. Нам нужно бежать и как можно скорее выбираться из подземелья. Ради Софии и светлой памяти о ней стоит попытаться выжить!