БЕГЛЕЦ (СИ), стр. 8

Глаза Мара сверкнули из-под ресниц. Поймав мою руку своей, он трется об неё, словно довольный кот. Затем целует ладонь и запястье.

— Понравилось, – улыбается искренне, все мои сомнения улетучиваются.

— Можно тебя поцеловать?

— Можно, — отвечает и тянется ко мне сам.

Я не ожидал, что он ответит так страстно, сплетая языки и покусывая губы. Опрокинул меня на спину и навис сверху, его рука гладит грудь, пальцы задевают сосок и спускаются к животу, ловко пританцовывают к паху и ныряют под резинку. Я охнул, прерывая поцелуй.

— Мар, тебе вовсе не обязательно…

— Обязательно, — твердо прерывает он и обхватывает меня пальцами, — удовольствие должно быть обоюдным.

Кладу руку ему на затылок, впиваюсь в губы в молчаливом согласии, мне хватает пары минут его настойчивых движений и страстных поцелуев, чтобы достигнуть пика удовольствия. Мар ловит губами финальный стон, а затем неторопливыми движениями втирает сперму в мою кожу. «Блаженство. Каждое утро бы так встречать», – последнюю фразу я сказанул вслух. Он смеётся. Лежим рядом и не торопимся вставать.

Ошарашенный

Весь оставшийся отдых я летал в облаках с улыбкой блаженного на устах. Шмель все время рядом, наши взгляды, встречающиеся над кружкой чая или украдкой перехваченные во время сбора дров, зажигали, казалось, само пространство между нами. Сайдо и Дик косились, но помалкивали, бармен начал подшучивать, но индеец так на него посмотрел, что все подколки были благополучно забыты.

Оставаясь наедине, мы целовались, безумно долго, до звездочек перед глазами, пока губы не начинали болеть, и сердце не выскакивало из груди. Потом долго стояли, прижимаясь, и переводили дыхание. Я заметил, что мой тигр старается не обнимать меня, не ограничивать свободу. В благодарность, я сам прикасался к нему, гладил шею, забирался пальцами в волосы. Его терпкий запах будоражил кровь, пробуждая немыслимые фантазии в моем не слишком здоровом воображении.

С озера мы уехали уже вечером, я сидел рядом со Шмелем на переднем сидении и болтал ни о чем, ловя на себе его искрящиеся взгляды. Уже дома, поужинав и приняв душ, мы забрались в постель и впервые уснули в обнимку. Я не боялся больше ничего: прошлое осталось позади, будущего не знает никто из нас, а моё настоящее засыпало рядом со мной на кровати.

Следующие дни буквально вытянули из нас все силы. Я жутко уставал на работе, бегая по всему кафе и разрываясь между сотнями дел. Шмель тоже был занят: проверка на лесопилке заставляла подтягивать все дела в безумной спешке. Силы оставались только на ужин и сон.

Безумная круговерть недели отпустила нас только в четверг. На носу нарисовалось очередное полнолуние, и поход в клуб был как нельзя кстати.

Мы завалились со Шмелем в полутемное помещение, погрузившись в негромкую музыку, желая развеяться. Мне не хотелось ни о чем думать, только расслабиться.

Поздоровавшись с Диком и заказав напитки, мы сели за дальний столик.

— Выглядишь уставшим, Мар. Трудная неделя? – Шмель отпивает из своего стакана, расслабленно откинувшись на спинку кожаного кресла.

— Не труднее, чем у тебя, наверное. – Позволяю себе улыбку, мы сидим рядом, соприкасаясь ногами, невыносимо хочется прижаться ближе.

В клубе много народу, музыка не мешает разговаривать, гибкие тела извиваются на танцплощадке, в воздухе пахнет сигаретами и сексом. Весна вступила в свои права, оборотни уже не пытаются сдерживать свою энергию. Многие в клубе ищут сексуального партнера на ночь. Охрана заведения увеличена втрое, Сайдо знает, на что способна молодежь весной, когда гормоны ударяют в голову.

На меня тоже это действует. Энергия, выплеснутая другими оборотнями, бьет упругими жгутами по всей моей сущности. Если бы не мой контроль, давно начал бы грязно приставать к Шмелю, но раз он держится, значит – и я смогу.

— Чувствуешь, Мар? – синеглазка подмигнул весело.

— Что именно? – я решил для верности уточнить.

— Сегодня в клубе нет людей, только оборотни.

— Это связанно с полнолунием?

— Да. Полная луна через три дня. А еще весна, многие здесь сбрасывают сексуальное напряжение.

Это точно, вон, например, та парочка в углу, они целуются так жадно, пытаясь проглотить, и трутся телами, даром, что еще в одежде, но кажется, им это не мешает получать удовольствие. Или вон те два парня, выходящие из туалета, забравшиеся руками под одежду друг друга и похотливо облизывающие губы. Никаких сомнений, чем они там занимались.

Меня бросает в жар, я пододвигаюсь ближе к рыжему и вздрагиваю, когда его рука ложится мне на бедро.

— Ты тоже пришел сюда сбросить напряжение? – прошептал я, встретившись с горящими синими глазами.

Шмель оскалился и медленно приблизил свое лицо к моему, чуть втянул воздух трепещущими ноздрями.

— Я бы не прочь, но только с тобой, — мурлыкнул атлет, заставив краснеть меня еще больше. — Ты так вкусно пахнешь, Мар, но тебе не стоит меня опасаться, я полностью себя контролирую.

А вот я, кажется, нет. В груди поднималось томление, хотелось прижаться к тигру всем телом, потереться и облизать эти красивые губы.

— Я тебе доверяю, Шмель, — медленно выдыхаю слова.

— Вот и славно, – он отстранился, и меня посетило разочарование от увеличенного расстояния между нами. – Мар, ты контролируешь себя во время полнолуния?

— Полностью. Перекидываюсь в зверя и пережидаю ночь.

— А жажда крови посещает?

— Немного. Но если перед превращением хорошо поесть, никаких проблем. А ты?

— Да как у всех, перекидываюсь, могу поохотиться, но для этого лучше уходить подальше от населенных пунктов. Сплю до утра и порядок.

— Хотелось бы мне увидеть твоего зверя, — мечтательно скольжу взглядом по его фигуре, — ты должен быть красивым, рыжий в черную полоску.

— Увидишь, обязательно.

Мы так и сидим: болтаем о пустяках, пьем напитки, пожирая друг друга глазами. Вечер в самом разгаре, усталость отступила под натиском летающих в воздухе флюидов. Я не выдерживаю первым, придвигаюсь ближе, провожу легонько пальцами по шее Шмеля. Он осекается на полуслове, замирает, следит за мной полуприкрытыми глазами, языком облизав губы. И… тянется ко мне для поцелуя.

Он мягкий и настойчивый, терпкий вкус выпитого алкоголя смешивается с его настоящим запахом, хвои и полыни, кружа голову, заставляя растекаться мокрой лужицей от нахлынувших ощущений. Наши языки танцуют в изысканной ласке, не напирая и не соперничая, лишь даря обоюдное наслаждение. Я потерялся в удовольствии и не заметил, как забрался тигру на колени, обнимая, зарываясь в огненные волосы. Хотелось прижаться теснее, потянуть эти непослушные пряди, обнажая шею, вылизать кожу, там, где бьется синяя жилка, отмеряя удары сердца. Опомнился лишь, когда его руки легли на мою спину и погладили, успокаивая. Я прервал поцелуй и уставился в синие омуты, наполненные диким первозданным огнем желания.

— Что ты творишь, сумасшедший? – шепчет Шмель хриплым голосом, медленно гладит меня по бокам, а я все не могу успокоить дыхание, лицо предательски горит. — Я ведь не железный. Остановись сейчас, или я за себя не отвечаю.

Смотрю на него и улыбаюсь, провожу пальцами по щеке. Жар его тела манит непреодолимо. Хочу чувствовать его, ласкать обнаженную кожу, целовать и облизывать везде, где можно и нельзя. Страха больше нет, я верю ему. Я хочу его. Я… мечтаю забыться в этих сильных руках и, наконец, познать нежность.

— Я не хочу останавливаться… — тихо говорю, не отводя взгляда.

Шмель все понимает, улыбается, чмокает в нос, заставляя меня тихо рассмеяться. Я сползаю с него, растрепанный, разгоряченный. Он берет меня за руку и тащит к выходу. Мы не замечаем никого вокруг, все не важно. Два влюбленных придурка.

Любящий

Как мы доехали до дома без аварии – для меня загадка. Я все время пялился на Мара, вместо того, чтобы смотреть на дорогу. Машина то и дело петляла и норовила ткнуться в ближайший столб. А этот мальчишка… Что он творит? Ластится ко мне всем телом, гладит по бедру. Забрался коленями на сиденье и целует в шею. Теплые губы на коже посылают разряды тока, хочется держать не руль, а вот это гибкое тело рядом. Сжать в объятиях, прижать к себе и целовать, целовать, целовать!