БЕГЛЕЦ (СИ), стр. 7

— Ты его хочешь, Шмель.

Я покраснел, как мальчишка.

— Хочу.

— Так в чем проблема? Между вами уже искры проскальзывают.

— Проблем много. И одна из них в том, что он меня боится.

Друг нахмурился, сложил руки на груди.

— Конкретно тебя или близости?

— Думаю, второе. Сай, его кто-то очень сильно обидел и запугал. Он иногда замирает от одного громкого голоса, просто леденеет весь, и глаза становятся стеклянными. Я тебе не говорил, но мы теперь спим в одной постели.

— И?

— Ничего, между нами был только поцелуй. Я бужу его по утрам, мы завтракаем вместе, общаемся. Но мои случайные прикосновения его нервируют, я вижу, как он напрягается, и сразу отступаю… Не могу я так… когда в глазах у него проступает страх… — Я устало провел рукой по волосам.

Леопард долго молчал, а потом выдал:

— Попробуй не прикасаться, а просто целовать, не обнимай, не ограничивай свободу. Вообще руки сцепляй за спиной, для верности, чтоб соблазна не было.

— Я уже на все готов и обязательно воспользуюсь твоим советом.

Отдыхающий

Мы проболтали с Диком до глубокой ночи, я расспрашивал его об охоте, он отвечал на все мои глупые вопросы. Я – типичный городской житель, не имею понятия о некоторых вещах. Оборотень, выросший в городских джунглях, это даже смешно… Спать мы легли уже в темноте, костер догорал. Спальные мешки были очень удобными, я спал в пижамных штанах. Шмель лежал так близко, что я ощущал тепло его тела.

Просыпался медленно, выныривая из сладких сновидений, давно мне так хорошо не было. Приоткрыв глаза, увидел Шмеля: мужчина спал на боку лицом ко мне, растрепанные рыжие пряди падали на лицо, полумрак палатки совершенно не мешал рассматривать его.

Подавшись порыву, я протянул руку и убрал волосы с его лица. Невесомо погладил лоб, жажда прикосновений проснулась во мне, не давая одуматься. Обрисовал пальцем бровь, они у него темнее, чем волосы, ресницы чуть дрогнули, но дыхание не изменилось. Прямой нос, скулы; кожа на щеках чуть шершавая от начинающей пробиваться щетины. Губы… губы притягивают мой взгляд. Провожу по ним подушечками, я помню, какие они мягкие и нежные. Неожиданно Шмель ловит мои пальцы, чуть втягивая в рот. Замирая, задерживаю дыхание, не отнимаю руку, синие глаза открываются, смотрят прямо мне в душу. Тигр вытягивает свою руку и берет меня за запястье, и продолжает целовать его, не отрывает взгляда от меня, губы касаются ладони, прикасаются к коже.

Мне приятно, очень. Мужчина приподнимается на локте и тянется ко мне, а я тянусь навстречу. Поцелуй пьянит, заставляя кровь кипеть, я уже отдаюсь ему полностью. Его язык сводит меня с ума нежностью и лаской. Мы отрываемся друг от друга со сбитым дыханием и горящими глазами.

— Доброе утро, – шепчу я.

— Доброе утро, – рыжий улыбается. – Встаём?

— Встаём.

Следующий день прошел плодотворно. У Дика было великолепное настроение, я понял почему, рассмотрев засосы на шее.

Охотиться меня научили. После обеда мы скинули одежду, превратились в зверей и пошли разыскивать добычу. Инстинкты сработали автоматически: что заложено природой – не вытравить ленивой городской жизнью. Запахи указывали направление, листва под лапами помогала скрывать свое присутствие, глаза подмечали малейшее движение. Мы с Диком напали на след через час после начала поисков. Нам попалось молодое сильное животное, Дик погнал его на меня, а я выбрал момент, прыгнул и вцепился в горло. Непередаваемые ощущения. Клыки вошли в горло жертве, кровь полилась в глотку, затухающее сопротивление добычи доводило почти до экстаза. Когда косуля последний раз дернулась и затихла, я перестал рвать ей шею и, не удержавшись, начал кататься по траве от переполняющих меня ощущений. Дик сидел рядом. Солнце блестело на его коричневой шкуре с красивыми черными розетками, он водил хвостом и смотрел так снисходительно.

Жрать добычу мы не стали, я сбегал и привел Шмеля, он закинул тушу на плечо, потащил к лагерю. Не то, чтобы оборотни не едят сырое мясо, да сколько угодно, но если есть возможность его пожарить, то мы её не упустим. Все-таки мы люди, превращающиеся в животных, а не наоборот. На обратном пути я спугнул зайца, долго гонялся за ним, упарился до невозможности, юркая сволочь никак не давалась в зубы.

====== Часть 3 ======

Нетерпеливый

Вторую ночь мы спали как младенцы, наевшись жаренного на костре мяса косули. Дик и Сайдо предпочитали есть недожаренным, с кровью. Мы же с Маром недовольно сморщились и дождались, пока наша порция не покроется хрустящей корочкой.

Давно я не выбирался на природу и сейчас, сидя у костра, упивался чистым воздухом и запахами леса. Свежим ветром, скользящим по лицу, чувством свободы. Мар утомился за день, прислонился рядом, облокотившись плечом. Теплый, умиротворенный, трогательный…

Черт! Я просто в наглую любуюсь им. Бледная кожа, казалось, светилась, длинный изящный изгиб шеи, аккуратный подбородок, чуть приоткрытые влажные губы, точеные крылья носа, тень ресниц на щеках. Короткие волосы не скрывают ушей. Вот так бы и припал губами возле мочки, лизнул бархатистую кожу, где пульсирует жилка, отмеряя биение сердца. Вдохнул дыхание из приоткрытых губ… Так-так-так. Жар, прошедший по моему телу, неоднозначно сосредоточился внизу живота, вызывая вязкое томление. Доигрался ты, Шмель, нечего думать о таких вещах, тем более когда предмет обожания так близко.

Я закрыл глаза, пару раз глубоко вздохнул, усмиряя рев крови, и засунул свои инстинкты обладания куда подальше. Пора баиньки.

Мар был со мной солидарен. Забравшись в темноту палатки, мы быстро разделись и погрузились в спокойный сон.

Пробуждение принесло массу приятных ощущений, мой котенок был совсем рядом, спал на боку спиной ко мне, открыв доступ к такой желанной шее. Еще окончательно не проснувшись и не до конца понимая, что творю, я приподнялся и стал целовать Мара в шею, невесомо, пробуя губами кожу на вкус. Парень тихо дышал во сне, и моя смелость перешла в стадию ненасытности. Легкие прикосновения переместились на лопатки, вызвав недовольное фырканье и перемещение на спину. Я улыбнулся – это было то, что нужно. Прикоснулся к ключице, неторопливо целуя и стягивая ткань спальника ниже. Только губами и языком, не прикасаясь руками. Вот нежный сосок, облизал, обдав горячим дыханием, заставляя тело подо мной вздрогнуть от удовольствия. То же самое проделать со вторым, никаких укусов – только ласка. Дорожка поцелуев к пупку, облизать живот, чуть приспустить пижамные штаны, вжаться щекой в пах, ощутив, что тело Мара ответило на ласки.

— Шмель? – Тихий голос заставил меня поднять глаза. Полусонные изумруды смотрели с изумлением.

— Мар, позволь мне… пожалуйста, – я потерся щекой о бедро и поцеловал в черные завитки в низу живота, руками осторожно стаскивая штаны ниже, обнажая пах. Меня не остановили. Языком лизнул восставшую плоть и услышал приглушенный стон. Оттянул нежную кожу, высвобождая головку, и вобрал член до основания. Я облизывал и посасывал, скользя по стволу, даря негу и наслаждение, стараясь языком доставить максимальное удовольствие. Ладони Мара, прикоснулись к моим плечам, погладили, перемещаясь на затылок, вцепились в волосы, перебирая и дергая за пряди. Он тихо стонал и уже не сдерживаясь, подавался мне навстречу. Да, котенок. Глубже, быстрее, сильнее, пока удовольствие не выплеснется через край. Языком по шелковой головке, губами по набухшим венам, чуть придерживаю бедра, не давая сорваться с ритма. Меня чувствительно потянули за волосы и простонали:

— Шме-е-ель… не могу больше…

Я сомкнул губы плотнее, прошелся по всей длине плоти, помогая себе рукой. Рваный вздох и разрядка сотрясает дрожью тело моего парня. Вкус семени во рту, глотаю все. Какой ты вкусный, котенок мой. Выпускаю из плена своих губ, плотоядно облизываюсь, возвращаю штаны на законное место, а сам плавным движением ложусь рядом на бок и смотрю в раскрасневшееся от удовольствия лицо с прикрытыми глазами.

— Мар, — шепчу и провожу пальцами по щеке, — тебе хоть понравилось?