БЕГЛЕЦ (СИ), стр. 9

— Ма-а-а-ар! Мы разобьемся…

— Так не отвлекайся. Осталось всего два поворота, — интимный шепот на ухо.

Зараза. Ну, держись, котенок! Еще немного, еще чуть-чуть… Последние метры, и машина на лужайке перед домом. Только сейчас дошло, что ехал с выключенными фарами. Как хорошо быть оборотнем!

Вытаскиваю своё зеленоглазое чудо из машины. Целую так беззащитно подставленную шею, подхватываю на руки и несу в спальню. Он легкий, теплый, доверчиво жмется. Бережно опускаю на кровать, заглядываю в глаза. В них предвкушение, ожидание, ни тени страха.

Раздеваю Мара неторопливо. Сначала кроссовки, следом серые носки. Глажу ладонями обнаженные, узкие лодыжки. Провожу руками вверх по бокам, подцепляю футболку. Под ладонями горит обнаженная кожа.

Котенок, какой ты стройный, гибкий, но эта хрупкость так обманчива. Ты, как и все оборотни, сильный. Жилистые руки с тонкими запястьями, плечи, ключицы, изящная шея. Мар нервно облизывает губы и прерывисто дышит, расстегивая на мне рубашку. Ловкие пальцы задевают кожу.

Приятно. Горячо. Дразнящее. Вот мы оба обнажены по пояс. Нависаю сверху, опираясь на кровать, целую солоноватую кожу, вырывая еле слышный стон. Улыбаюсь и продолжаю нежить дальше, чередуя легкие поцелуи с сильными и нетерпеливыми. Темные соски просят ласки, облизываю языком, чуть прихватываю зубами. Мар выгибается, шепча моё имя, поглаживает руками по плечам и груди. Спускаюсь губами к животу, гладкая бархатистая кожа под языком. Вкусный.

Штаны катастрофически мешают. Расстегиваю пуговицу зубами, цепляю язычок молнии и медленно тяну вниз, обнажая черную дорожку волосков. Все мои действия не оставили Мара равнодушным, о чем ясно говорит восставшая плоть парня. Помогаю себе одной рукой стащить с него штаны, чертыхаюсь. Неудобно! Он улыбается и помогает. Общими усилиями избавляемся от надоевшего предмета гардероба. Какой он красивый! Целую бедра, касаюсь губами члена, трусь щекой о живот, из груди помимо воли вырывается мурчание.

— Шмель, – тихий томный голос заставляет меня поднять глаза.

— Да, радость моя?

— Иди ко мне, – Мар требовательно тянет за шею.

Скольжу вдоль его тела и накрываю губы поцелуем. Проворные руки расстегивают ширинку, тянут ткань с бедер. Мар недовольно шипит и опрокидывает меня на постель, сдергивает опостылевшую тряпку, проводит рукой по животу. Закусываю губу, давя стон, когда его рука касается моего члена, пальцы гладят ствол. Я смотрю в его озорные глаза и притягиваю к себе за загривок для поцелуя. Я почти груб и требователен, желание тугой пружиной стягивает тело, сминаю податливые губы, подчиняю языком, поглощаю. В ушах звон, огонь в крови требует выхода. Я опрокидываю брюнета, вжимаю в матрас, трусь всем телом. Хорошо! Горячо! Но этого мало… Мар раздвигает ноги, допуская ближе. Податливый, отзывчивый и такой чувствительный.

Отыскиваю смазку под подушкой, она без запаха. Хочу, чтобы пахло только нами. Срываю колпачок зубами, неотрывно смотря на Мара. Зрачки расширены во всю радужку, сбитое дыхание, румянец на щеках, влажные зацелованные губы. Выдавливаю прохладный гель на пальцы, проскальзываю между ягодицами в горячую тугую тесноту. Вот так: нежно, не торопясь, и вот уже два пальца гладят бархатные стенки. Котенок тяжело дышит, пальцами вцепившись в мои плечи. Не разрывая зрительного контакта, продолжаю растягивать дрожащее подо мной тело. Когда третий палец скользит внутрь, целую Мара ласково. Он стонет, царапает плечи и подается на встречу.

— Давай же, Шмель, хватит тянуть, – просит зеленоглазое чудо.

— Как пожелаешь, котенок, — выдыхаю в алеющее ушко.

Мозги почти не работают, но у меня хватает терпения нанести смазку на себя и медленно толкнуться в ждущее тело. Какой узкий! Горячий! Двигаюсь плавно и медленно, но Мар, выгибаясь, обхватывает меня ногами и убыстряет темп. Как хочешь, ласковый мой. Да! Направляй меня, я буду двигаться, как ты пожелаешь. Целую без перерыва, двигаюсь резко и размашисто, до конца. Спальню оглашают стоны, это я, кажется. Но плевать. Как хорошо! Ловлю вздохи Мара, сладкую дрожь его тела. Кожа под языком соленая от испарины, острые коготки царапают спину.

Котенок тихо поскуливает, выгибается в моих руках и насаживается сильнее. Его член трется между нашими телами. Я замедляю темп, ласкаю его шею и ключицы, облизываю соски. Он недовольно ерзает, пытаясь двигаться сам.

— Шме-е-ель… пожалуйста… — шепчет он.

— Да, ласковый мой, все, что захочешь, – улыбаюсь, прикусываю мочку уха.

— А-а-а-ах! Двигайся, прошу…

Просит… от этого полушепота сносит крышу, сладкая волна бежит по позвоночнику. Все для тебя, котенок. Движения бедер вновь размашистые, глубокие. Врываюсь в горячую податливую плоть, из горла поднимается рычание, клыки во рту становятся чуть больше. Мар впивается в мои губы, засасывает глубоко, с упоением. Страстный. Еще несколько рывков, парень тихо вскрикивает, выгибается дугой вонзая когти мне в спину и содрогается всем телом, выплескивая белые капли на живот. Я отстаю лишь на пару мгновений и с громким мявом, прикрыв глаза и выгнувшись назад, кончаю, содрогаясь в оргазме.

Только бы не раздавить… выскальзываю из любовника и падаю на живот рядом. Мар подползает ближе, обнимает. Я обнимаю в ответ и вырубаюсь – сил никаких не осталось, а поговорить мы сможем и утром. Никому его не отдам!

Надеющийся

Просыпаться не хочется, но надо. Чутьё подсказывает об ограниченном времени. Разлепляю глаза, бросаю взгляд на будильник на тумбочке и подрываюсь как ошпаренный.

— Шмель! Мы опаздываем!

— А-а? – сонное бормотание рядом. Мужчина разлепил один синий глаз и недовольно окинул пространство. – У нас еще сорок минут, не паникуй. И кстати… Доброе утро! – Сильные руки приобняли за талию, меня чмокнули куда-то в загривок.

Я покраснел.

— Доброе, – буркнул невразумительно и, выбравшись из кольца теплых рук, потопал в ванную. И чего я так смущаюсь? Вспоминаю произошедшее ночью, и горячая волна проходит по телу. Было так сладко! Медленно, нежно и страстно. Меня любили, заботились о моём удовольствии. Шмель. Сильный и ласковый… Я застонал, сделал воду попрохладнее. Нафиг все мысли! Я на работу опаздываю!

Наскоро вытираюсь полотенцем, одеваюсь в темпе вальса. Шмель гремит чашками на кухне. Запах кофе притягивает все мое существо. Прокрадываюсь тихо, но он все равно замечает.

— Кофе готов, печенье на столе. – Шмель лыбится во все клыки, на нем только штаны, мускулы играют под оливковой кожей. Я сглатываю слюну, подхожу ближе и глажу его по животу. Меня обнимают, целуют в шею.

– Как спалось, Мар?

— Без задних ног. А ты разве не будешь завтракать?

— Оденусь и приду. Садись пока.

Моя мечта сбылась. Пью вкусный кофе, хрумаю печенье. Мой любовник возвращается одетым и берет свою кружку. Сидим, завтракаем. Переглядываемся. Глупая улыбка не сползает с моего лица. Шмель сверкает синими глазищами, облизывается, словно кот, съевший хозяйскую канарейку. Хотя он и есть котяра. Тигр, мой тигр.

Шмель успевает подвезти меня почти вовремя. Опоздание в две минуты не считается. Я порхаю по кафе легко и непринужденно, мне все удается. Жизнь прекрасна и удивительна. От моего довольного оскала посетители слегка в шоке. Хозяйка крутит пальцем у виска, но мне все равно. Таким я не чувствовал себя никогда! За всю свою прошлую жизнь.

Я не думаю сейчас о своей семье. Не хочу вспоминать ад, в котором жил. Некоторые люди сетуют на отсутствие родителей, я же предпочел бы быть сиротой.

Сегодня день зарплаты. Потираю лапы в предвкушении. Пара новых футболок не помешает. А еще хочу телефон, но на него пока не хватает. Будем копить.

По документам мне через два месяца стукнет двадцать.

====== Часть 4 ======

На самом деле мой день рождения через четыре с половиной месяца. Двадцать четыре года, интересно – это много или мало? Вообще, считаю, что человеку столько лет, на сколько он себя чувствует. А я чувствую себя как подросток, впервые попробовавший жизнь на вкус. Хотелось делать всякие глупости. Впервые понимаю, почему люди дарят цветы друг другу и подарки. Да, именно подарки. Надо выбрать что-нибудь Шмелю, какое-нибудь украшение на шею. Тут, за углом, в магазине видел подвеску, выполненную в виде тигриной головы с глазами из синих фианитов, на кожаном шнурке. То, что надо! Денег у меня хватит. Украшение должно отпадно смотреться на его смуглой коже.