БЕГЛЕЦ (СИ), стр. 34

Четвертый нож вырываю из него, тяжело дыша, соленые слезы попали в рот, но нет времени их вытирать.

— Люблю тебя, котенок, тише-тише, маленький, сейчас все закончится…

И я, не давая передышки ни себе, ни ему, выдергиваю оставшуюся сталь.

Сай заживляет раны, те затягиваются неохотно и медленно.

Отстегиваю котенка бережно, поддерживаю.

— Превратиться можешь, малыш?

— Не могу, сил нет… — еле слышный шепот.

— Ладно, мы что-нибудь придумаем.

Беру его на руки, он такой легкий, чувствую все ребра и позвонки. Боюсь прижать сильно, боюсь повредить.

Сай рядом, склоняется к уху.

— Он очень слаб, Шмель, если его сейчас насильно перекинуть, может плохо кончиться. Надо подождать, подпитать энергией, по возможности вывести наркоту из крови.

Я только киваю, и мы выходим из коридора к народу. Нас ждут наши леопарды, обступают тесным кольцом, защищая. Дик в ужасе охает и стискивает зубы, завидев повязку Мара.

— Госпожа Патрисия, мы вынуждены откланяться. Спасибо за гостеприимство.

— Еще встретимся, — обещает блондинка с угрозой.

Выходим из здания, садясь в машину, закутываю Мара в куртку, сунутую кем-то из наших.

Прижимаю к себе свое сокровище, а сердце заходится от боли – сколько же ты пережил, маленький? Я виноват… не смог уберечь. Слушаю сбивчивое дыхание. Глажу по волосам, вдыхаю родной запах.

— Ты поспи, малыш, пока мы до гостиницы доедем. Потом разбужу.

— Ладно, Саша… — Пауза. – Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, родной мой.

Котенок обессилено склоняет голову, проваливаясь в сон, или теряет сознание – не знаю.

Водитель косится на меня из зеркала, слеза ползет по моей щеке, и я закрываю глаза. Он жив, жив. Остальное можно исправить.

====== Часть 14 ======

Мар

Было темно и больно, мягкое одеяло касалось кожи, но давало мало тепла. Тепло, которое не может согреть, словно я промерз насквозь.

Голова болит, в глазницах тупое токание. Ноги совсем ледяные, кто-то пытается обложить меня подушками с ног до головы. Знакомый запах бармена.

— Дик? – зову, получатся еле слышный шелест.

— Это я, дружище, — горячая ладонь коснулась лба, задевая повязку, мягко погладила по волосам. – Ты как себя чувствуешь?

— Паршиво, — врать не имело смысла. – Мне холодно, башка раскалывается, и тело все ломит. Слабость жуткая. Где Шмель?

— Недалеко, с доктором спорит. Все никак не могут прийти к консенсусу, — смешок над ухом, кровать прогнулась – Дик прилег рядом. – Шмель с Саем хотят дать тебе немного отдохнуть, подпитать энергией и только потом вколоть препарат нейтрализации наркотика. А Мидо настаивает, что ждать нельзя.

Боги, как мне хреново. Голова кружится, тело противно подрагивает.

— Дик, а сколько я тут валяюсь?

— Пару часов.

Мысленно подсчитываю время, оно тает с каждой минутой, унося с собой надежду вовремя перекинуться и излечить повреждения. Тянуть нельзя.

— Позови всех сюда и дока тоже.

— Хорошо.

Бармен мягко скользнул на пол, через пару минут друзья уже были возле меня.

— Мар? – Тигр взял меня за руку, вцепляюсь в его ладонь намертво.

— Живой я, живой, Саша. Сайдо рядом?

— Я тут, малыш, — сильная рука сжала плечо через одеяло.

— Мне надо перекинуться в пантеру, срочно, иначе рискую остаться слепым, — тихо, но твердо говорю. – Пусть доктор Мидо колет мне свои препараты, я согласен.

Кто-то тяжело вздохнул. Могу поспорить, они все сейчас осуждающе поедают дока глазами.

— И не надо сверлить взглядом в докторе дырку, он тут совершенно не при чем.

Раздался нервный смешок Дика. Надо же, я угадал.

— Ладно, сейчас в первую очередь возьму у тебя кровь на анализ, — низкий голос Мидо рядом. Вот загадка, при таком изящном телосложении иметь глубокий баритон. – Потом вколю лекарство.

Одеяло исчезло с моей груди, стискиваю ладонь тигра сильнее. Укол в плечо заставляет протестующее зашипеть.

— Тише, это быстро, потерпи. — Боль прекращается. Звон стекла. – А теперь введу нейтрализатор, он сожжет всю гадость в твоей крови. Будет немного больно, почувствуешь жар, пульс подскочит, но не пугайся – это нормально. – Плечо обожгло второй раз.

— Спасибо, док, — благодарю, а по жилам растекается лава. Резко становится жарко, кожу покалывает, пульс шкалит, я тяжело дышу, кости заныли. Больно. Терплю. Тихий стон срывается с губ. Запястье целуют прохладные губы.

— Я здесь, Мар.

Я знаю, тигр. Ты моя поддержка, я цепляюсь за тебя, как за якорь, не дающий мне сорваться в пучину паники или безумной истерики.

Обжигающая волна отхлынула, даже в голове прояснилось.

— Кажется, все, — облизываю пересохшие губы языком.

— Теперь мой выход, — Сайдо забирается на постель. Тянет запахом мятных сигарет. Ощущаю густую энергию сереброглазого, она волнами омывает моё тело. Его рука ложится на лоб, другая – на сердце. – Я перекину тебя, не сопротивляйся, Мар, прости, если будет больно.

— Давай, я готов. Не хочу остаться калекой.

Его энергия заполняет меня подобно лесному пожару, от неё не скрыться, не спрятаться, и каждая клетка моего тела вопит от происходящих в ней изменений. Боль и жар. Тело прошивает молнией, я слышу свой хриплый крик. Меня скручивает спазмом, зверь внутри настолько глубоко, что я почти не ощущаю его. Сила Сайдо тянет моего леопарда на поверхность. Бьюсь в конвульсиях, меня прижимают к кровати в четыре руки. Мой крик превращается в вой, полосую когтями одеяло. Все заканчивается, пелена упала с глаз.

Я лежу на боку на огромной кровати в гостиничном номере в стиле «хай-тек», мордой к Шмелю. Он держит меня за лапу, стоя на коленях возле кровати. Дик сбоку орет: «Все получилось!» и целует взасос индейца, повиснув на нем, как обезьяна на пальме.

Глава леопардов пытается оторвать его от себя.

— Угомонись уже, припадочный. — Сайдо хочет выглядеть возмущенным, но радостная улыбка портит картину.

Мидо убирает медицинские прибамбасы в чемоданчик, его светлые кудри лезут ему в лицо. Он неожиданно подмигивает мне своим желтым глазом, и меня, наконец, отпускает. Все взаправду, это не глюки и не бред. Я вижу!

Я здоров!

Тыркаюсь в лицо Шмеля мордой, трусь и вылизываю его шею языком. Он гладит меня по голове, чешет за ушами, шепчет всякие ласковости и улыбается. Мне тепло и хорошо, спать хочется. Сон придавливает тяжелым покрывалом.

Шмель

Вылечили! Я остаюсь с ним, когда все уходят. Мидо сказал по секрету, что наркотики были очень сильными, нам повезло с Сайдо и его силой. Такие препараты запрещены в большинстве стран, за их использование полагается тюремный срок. Вот и еще один гвоздь в гроб Патрисии. Можно смело подавать в суд. Хотя у меня предчувствие, что мы сами разберемся, без властей и законодательства.

Лежу рядом с черной пантерой, Мар спит, прижавшись ко мне. Ласковый мой котенок, все у тебя будет хорошо.

Мар

Я спал без сновидений. Утром перекинулся в человека и лежал рядом с рыжим, пока тот не заворочался во сне и не приоткрыл синие глаза.

— Доброе утро, Мар.

— Доброе, — прошелестел я. Вставать совсем не хотелось, зато хотелось в ванную и есть. В животе заурчало, пришлось спрятать покрасневшее лицо в подушку.

Тигр чмокнул меня в висок, соскальзывая с кровати.

— Пойду поищу пропитание. Я быстро.

Шмель скрылся за дверью, а на меня напала почесуха. Безумно захотелось в воду. Протопав в ванную как был, голышом, я включил воду, сделав её максимально горячей. В зеркале поймал свое отражение и ужаснулся. Худющий, с бледной кожей, темные круги под запавшими глазам. Зеленые гляделки болезненно блестели, сальные волосы торчали сосульками во все стороны. Так хреново я не выглядел никогда.

Внимательно осмотрел глаза, пощупал и потрогал все, что возможно. Вроде все нормально – видят.

Залезая в горячую воду, не удержал вздоха блаженства. Хорошо-то как! Оказывается, мне нужно совсем немного для счастья.