БЕГЛЕЦ (СИ), стр. 33

Тор и Веб подходят ближе, вальяжно, не торопясь, они еще не осознали опасность. Оба приодеты в черные кожаные штаны, белые рубашки и дорогие фирменные ботинки. Я так и не разобрал, кто из них кто, если честно, то мне без разницы. Татуированный скалился и демонстративно облизывал губы, подходя ближе, потом вытащил нож из ножен на бедре, стал им поигрывать.

Второй обходил меня слева, плавно ступая. Народ замер в ожидании, и первый противник кинулся на меня с ножом, целясь в корпус. Я ушел с траектории, второй мелькнул тенью, намереваясь распороть мне бок отросшими когтями, но я крутанулся, отбивая выпад рукой. Три глубокие царапины пробороздили предплечье. Запах крови ударил в ноздри. Мои противники знали, как работать в паре. Это усложняло дело, но не имело принципиального значения.

Толпа заулюлюкала – орали прихлебатели Патрисии. Кошак в татушках мерзко оскалился и выдал:

— А мне понравилось трахать твоего любовничка, Шмель. Я засаживал ему по самые гланды, а он только скулил и просил добавки. Сла-а-а-адкий ма-а-а-альчик!

А вот это он зря, меня злить дальше уже некуда, за эти слова я оторву ему еще и яйца. Сученыш!

Бросаюсь на него, отрастив когти по максимуму, пара выпадов – и нож из его рук отлетает в сторону. Второй пытается напасть сзади, но я ударом ноги с разворота отбрасываю его на стол, хруст костей явственно прозвучал, смешавшись с грохотом посуды, надеюсь, я сломал ему грудину.

Первый пошел в атаку, смешивая приемы, пытаясь достать ногами в корпус, стараясь не подпускать меня близко. А вот хрен тебе! Ловлю его на приеме за ногу, дергаю, сваливая на пол. Удар пяткой в пах от души – и он воет от болевого шока, скрючиваясь на полу. Не успеваю добавить – на меня сзади прыгает второй, доставая когтями по спине. Оборачиваюсь, пинаю под колено, добавляю когтями по шее, он чуть уходит в сторону. Вертлявый ублюдок! Я все же вспарываю его спину глубоко, до костей. Вой от боли заглушает крики толпы. Он пятится от меня на полусогнутых. Я сбиваю его с ног, и мы катаемся по полу клубком из когтей и зубов, нанося больше ста ударов в минуту. Лохмотья одежды летят в разные стороны, я не обращаю внимания на боль, рычу, пытаясь добраться до ненавистного горла. Мне вырывают кусок мяса из бедра, но мои клыки все-таки сжимаются на горле противника сбоку, выше правой ключицы. Я рву плоть, захлебываясь кровью.

Жертва подо мной мечется, чувствуя свою смерть, его глаза белые от ужаса, рот раскрыт в вое. Кровь, кровь везде. Сладкая, дурманящая.

Привстаю на колени, выплевывая откушенную часть. Придурок пытается ползти, оставляя кровавый шлейф, рукой стараясь зажать рану. Рывком за ногу подтягиваю его ближе к себе, от его воя закладывает уши. Лохмотья окровавленной одежды свисают с изодранного тела. В моем сердце нет жалости – передо мной не человек, а насильник и убийца. Поэтому я размахиваюсь, пробиваю грудную клетку, добираюсь до трепещущего сердца и вырываю его из груди. Плоть еще бьется в моей ладони, сжимаю пальцы, прекращая конвульсии. Мой противник дергается в агонии пару раз и замирает, а пространство оглушает мой победный рев. Один готов!

Толпа в ужасе смотрит на меня, окровавленного, с жутким оскалом. Тишина вокруг, воздух душит запахом смерти.

Я пружиной подскакиваю к верлеопарду в татуировках, он шипит и пятится, но я никуда не спешу. Бросается на меня с отчаянием дикого зверя, загнанного в угол. Попадает ногой по ране на бедре – от боли черные точки мельтешат перед глазами. Противник наступает, яростно молотя руками и ногами. Ставлю блоки. Танцуем в вихре прыжков и выпадов. Ломаю ему левую руку – кости наружу… он вправляет повреждение, не отрывая от меня яростного взгляда. Я вижу обреченность на лице.

Тем лучше.

Не чувствую ничего сейчас: нет боли, нет ярости, я просто должен победить. Убить этих ублюдков, мучивших моего Мара. Все ради тебя, котенок, ласковый мой. Знаю, ты жив и ждешь меня. И поэтому я вбиваю своему противнику в глотку его собственные зубы так, что он захлебывается кровью. Потом посылаю в нокаут этого выродка и, пока он не пришел в себя, сажусь сверху на измочаленное тело, двумя руками разрываю грудную клетку. Сжимаю в когтях бьющееся сердце, прекращая мучения жертвы.

Второй раз звучит мой победный вой. Встаю, тяжело дыша, с рук капает красная кровь, я весь покрыт ею, с ног до головы. Ткань штанов пропиталась насквозь, раны на бедре, спине и боках начинают заживать.

В зале стоит тишина гробовая. Поворачиваюсь к Патрисии и впервые вижу отблеск страха в её зеленых глазах.

— Шмель выиграл! – Сиджи выходит ко мне. – Где его приз?

Блондинка надевает маску скучающего дружелюбия, постукивает коготками по подлокотникам.

— Вы прекрасно справились с заданием. Примите моё восхищение, — её голос становится масляным, тягучими нотками похоти ласкает кожу. – Я бы не отказалась иметь в своих рядах такого великолепного бойца.

— Ближе к делу, пожалуйста. — Сай встал справа от меня. – Или вы специально испытываете наше терпение? Нам расценивать это как провокацию?

Патрисия встала со своего трона, медленно подошла, покачивая бедрами, окидывая меня голодным взглядом.

— Ну что вы, господа, какая провокация? Всего лишь слабая попытка одинокой женщины привлечь на свою сторону умелого воина, по вине которого лишилась двоих телохранителей.

Я уже готов растерзать эту бабу собственноручно. Она тянет время, сознательно издеваясь. Дьявол!

Срываю с себя лохмотья рубашки, утираю от крови лицо и грудь.

— Мы еще долго будем плясать вокруг да около, прежде чем получим принадлежащее нам по праву? — спрашиваю с рычанием.

— Что, даже чаю не попьете? – капризным голосом пропела мадам, измываясь. Вся её свора рассредоточилась по залу, беря нас в клещи. Волки прикрывали нам спину.

— РРРРРРРРРРРРР, — раздалось предупреждающе из наших глоток, подхваченное всеми друзьями и соклановцами.

Телохи волка вытащили оружие, воздух зазвенел опасностью кровавой расправы. Все подобрались, выжидая. Или война, или…

— Ладно, ладно, — ласково мурлыкнуло исчадье ада в юбке. – Не надо так сердиться. – Она протопала к боковой двери в зале, открыла её и пригласила жестом. – Прошу. Ваш котик за первой дверью по коридору. Заберите, если сможете.

Ох, как мне не понравился её тон. Мы с Сайдо рванули внутрь, Дик было рыпнулся следом, но Патрисия преградила ему дорогу.

— Только глава клана и победитель! Остальные пусть ждут!

Переглянулись с индейцем, препираться не было времени. Хрен с ней. Наши люди остались ждать. Сиджи бросил вслед:

— Идите, я присмотрю за порядком.

Мы нырнули в проем коридора.

Плохое предчувствие. Полутемное помещение за железной дверью. Запах крови и пота ударяет в нос. Мар сидит на грубо сколоченном кресле, привязанный. Я рванулся к нему и застыл в полушаге, давя яростный вой. От ужаса во мне все перевернулось и застыло ледяной коркой.

— Шмель? – голос тихим шелестом пробирает меня до мурашек.

Я падаю на колени рядом, тяну руки, но отдергиваю, боясь прикоснуться.

— Да, котенок, это я и Сай. Мы тут, — голос сипит от подступившего кома. – Мы тебя вытащим.

— Я знал… я знал, что вы меня не бросите… Шме-е-е-ель…

— Тише-тише, сердце моё, все позади, осталось совсем немного, — встаю с колен, тянусь к тряпке на его глазах, но Сай взглядом останавливает меня, и я понимаю… Что… что эта СУКА… БУДЕТ УМИРАТЬ ДОЛГО… Как и когда – не знаю, но я её убью.

Сай заходит Мару за спину, наклоняется.

— Это Сай, малыш. Я помогу, буду питать силой, расслабься, маленький, — ласково приговаривает друг и кладет ему ладони на плечи.

Мар вздрагивает и чуть оттаивает. Мы переглядываемся с индейцем, без слов понимая друг друга. Надо вытянуть из него железки. Надо. Заставляю руки не дрожать.

— Сайдо, можешь его усыпить?

— Не могу, наркоты много в крови, кроме подпитки силой ничего не получится.

— Мар, ласковый мой, я сейчас буду вытаскивать лезвия, потерпи, котенок, — беру первое, резкий рывок – и хриплый стон оглашает стены. Выбрасываю железку. – Тише, хороший мой, я здесь, никуда не уйду, освобожу тебя, залечу твои раны, возьму на руки тебя, малыш… — второе лезвие долой, хриплый стон с искусанных губ. – Согрею тебя в своих руках, заласкаю губами… — Третий мучительный вскрик. — Вымою в теплой воде и отнесу в нашу спальню, и буду целовать тебя, любовь моя…