БЕГЛЕЦ (СИ), стр. 32

— Ах, старейшина, я всего лишь беззащитная женщина, — а яда в голосе больше, чем у гадюки. – Конечно, я согласна на выдачу. Прошу за мной, обсудим все условия и соблюдем все формальности.

Весь этот спектакль раздражал неимоверно. Нас пропустили внутрь, сразу стало неуютно в окружении боевиков Патрисии. Все её люди, около тридцати человек, были затянуты в строгие серые костюмы, белые рубашки и бордовые галстуки. С виду казались простыми клерками или офисными работниками, но от них так и фонило иномирной энергией пантер. Здесь не было людей, только оборотни.

Наша компания кричаще не вписывалась в местный интерьер, почти как с главой волков – контраст строгой деловой одежды и наших драных джинсов с футболками и майками. Мы были лохматыми дикими варварами, вступившими в цитадель цивилизации. Как обманчива бывает видимость.

Вся наша многочисленная группа прошла в просторный зал, по бокам которого стояли накрытые столы. На возвышении находилось кресло из черного дерева, обитое зеленым бархатом, возле него застыли два верлеопарда, вероятно, телохранители зеленоглазой стервы. Та невозмутимо опустилась на импровизированный трон.

Мы остановились в середине паркетной залы. Дик громко вздохнул за моей спиной и, наклонившись ближе, прошептал:

— Шмель, эти двое издевались над Маром.

Я стиснул зубы и внимательно рассмотрел указанных оборотней. Сильные, наглые, самоуверенные. Отморозки. Вседозволенность поглотила их полностью.

— Итак, приступим, — голос Патрисии стал ледяным. Наконец она сбросила маску. – По закону, отдавая сына в другой клан, я имею право убедиться в силе того, кому доверяю своего ребенка. Что скажешь, Глава?

Сайдо выступил вперед, все это время он был невозмутимой статуей, только глаза, живые, текучие, не упускали ни мгновения из быстро меняющейся обстановки.

— Вы в своем праве, Патрисия Рейли. Озвучьте ваши требования.

— Поединок, двое твоих котят против пары моих. Победят мои, Лем останется со мной еще на неделю, твои – заберешь котенка сегодня.

Я наклонился к Саю и прошептал одними губами пару фраз.

Индеец даже ресницами не дрогнул, ответил холодно:

— Согласен, но с условием. Драться будут ваши телохранители, до смерти.

Блондинка, привстав, зашипела, черты красивого лица исказились.

— Да как ты смеешь!.. Выскочка!.. Деревенщина неотесанная!.. Ставить мне условия?!

— Патрисия! – окрик Сиджи подействовал как удар хлыста, держа обстановку под контролем и ставя зарвавшуюся мамашу на место. – Он имеет право требовать!

— На каком основании?! – её зеленые глаза метали молнии.

— На основании нанесенного мне оскорбления. Эти двое участвовали в похищении моей правой руки и моего официального любовника. Я требую возмездия! Похищение моего человека с моей территории с использованием запрещенных транквилизаторов расценивается как вызов моим Силе и Власти! Отказ в моей просьбе повлечет за собой вызов этих двоих на дуэль с моей стороны. И тогда у нас будет не два поединка, а четыре. Вы вызовите двух моих, я двух ваших. Давайте будем благоразумны. Зачем проливать лишнюю кровь и тратить такие ценные кадровые ресурсы, — Сайдо выпустил свою силу, чуть-чуть приоткрывая, показывая свои возможности. – Давайте договоримся. Два боя до смерти, но только с участием ваших телохранителей. Или вы не уверенны в их мастерстве и силе?

Последняя фраза заставила дернуться уголок алых губ. Кошка разозлилась, Сай именно этого и добивался.

— Хорошо! – припечатала она, откидываясь на спинку кресла. – Я пойду вам на встречу в этой маленькой просьбе, Сайдо. Тор, Веб, приказываю выиграть!

Оба мордоворота вышли из-за спинки кресла, поклонились с дерзкими ухмылками.

— Да, госпожа, — пророкотали два урчащих голоса.

Друг бросил на меня мимолетный взгляд, я чуть кивнул. Блондинку еще ждут сюрпризы.

- От нашего клана будет драться Шмель, наш кровный брат, — эти слова взорвали помещение недовольным ревом.

Люди Патрисии, возмущенные, обступили нас со всех сторон.

Сиджи насторожился, хватаясь за оружие.

— Он не имеет право драться, не являясь верлеопардом. На это имеют право только члены твоего клана! – перекрывая шум, взвизгнула блондинка, царапая отросшими когтями подлокотники кресла.

— Имеет, он наш брат по крови, вы очень давно не перечитывали свод законов оборотней и забыли некоторые важные вещи, — спокойно произнес индеец, в его глазах мелькнула насмешка. Мы обыграли стерву.

— Требую подтверждения, — зарычала она, вероятно, вспомнила озвученный пункт. Весь её вид перестал поддерживать иллюзию красивой куколки. Перед нами была властная, сильная самка-альфа, своей иномирной энергией оплетающая пространство тугими жгутами.

— Как пожелаете, — Сай вежливо поклонился, подошел вплотную ко мне.

Никто не знал, кем мы приходимся друг другу на самом деле. Кровные братья, ставшие ими давно, десять лет назад, когда каждый из нас спас другому жизнь. Наша пролитая кровь смешалась, энергии стали родственными. Клятва связала нерушимыми узами. Такие связи расторгаются только со смертью. Ритуал древний, как само время, и почти забытый, так как оборотни не страдали излишним доверием к своим собратьям, а безграничное доверие было неотъемлемым условием ритуала. В нем раса, клан, масть зверя не имела никакого значение. Мы побратимы, кровные братья.

— Призываю в свидетели старейшину, — впервые заговорил я и не узнал собственного рокочущего голоса. – Я, Александр Еларин, являюсь кровным братом Сайдо Летящего с ветром. – По окончанию фразы я перестал сдерживать свою силу, позволяя ей вырваться наружу во всей красе. Кое-кого пригнуло к полу, многие упали на колени. Патрисия в изумлении уставилась на меня. Не ожидала.

— Я, Сайдо Летящий с ветром, являюсь кровным братом Александра Еларина, — и он в свою очередь отпустил энергию на свободу.

Наших людей только качнуло, вырывая протяжный вздох восхищения. У волков вырвалось недовольное рычание, а несколько человек из свиты блондинки взвыли и обернулись, усеивая паркетный пол клочками одежды.

Наша сила заметалась по залу, рванулась навстречу, переплелась, признавая, и неожиданно для окружающих мы перестали быть вертигром и верлеопардом. В серебристой паутине клана Сайдо вспыхнул еще один огонек. Я ощутил всех соклановцев друга, так сильно, как если бы был их частью. Сейчас я почти был им по ощущениям энергии, даже запах изменился. Минута, и теперь уже индейца можно было принять за тигра, он не выпал из восприятия своих людей, просто его сила изменилась, став подобна моей. Будь здесь еще тигры, непременно признали бы его за своего.

Альбинос очень внимательно наблюдал за спектаклем, его бордовые глаза лихорадочно блестели от восторга.

— Подтверждаю кровное братство. Еще есть возражения? – взгляд в сторону бесившейся тихой яростью Патрисии.

— Нет.

— Очень хорошо. Начинаем поединок.

— А кто второй? – вопросила мамаша Мара.

— В смысле? – поднял серебристую бровь волк.

— Драться надо двое надвое, я не хочу, чтобы потом меня обвинили в обмане.

Выступаю на шаг, нагло глядя в зеленые глаза сумасшедшей садистке.

— Сам справлюсь с обоими. Сердце выррррррву-у-у-у!

Волк тряхнул белой шевелюрой, предвкушающее оскалился, облизнув губы. Я не разочарую тебя, волчок, посмотреть будет на что. Держу пари, ты не пожалел ни на мгновение, что пошел сюда с нами. Я порву этих двоих на куски за своего Мара, вырву сердце, заставлю ползать в крови и почувствовать весь ужас агонии.

— Все слышали?

Альбиносу ответил нестройный гул согласных голосов.

— Бой начинается! Пусть победит сильнейший!

Толпа отпрянула в сторону, расползаясь к столам и стенам, освобождая пространство вокруг меня на подобии Арены. Сайдо шагнул назад к Дику, ободряюще сжал его плечо. Бармен поймал мой взгляд, шепнул одними губами: «Победи!»

Надо сосредоточиться, во мне кипит ярость, холодная, как айсберг, разум чист и прозрачен. Я готов убивать.