БЕГЛЕЦ (СИ), стр. 24

Сайдо не сводил с Мара настороженных серебристых глаз. Он что-то решал для себя сейчас, взвешивал, просчитывал.

— Что она заставляла тебя делать? – верлеопард, как всегда, попал в точку.

Котенок вздохнул.

— Принуждала спать со всеми, с кем прикажет. В основном с компаньонами по бизнесу: и с женщинами, и с мужчинами. Я был шлюхой, раздвигающей ноги, — в его голосе проступила ядовитая горечь и боль.

— Я слышал об этом клане. Под ним половина игорного бизнеса и наркоты на юге. Насколько я знаю, фармакологическая корпорация «Парацельс» тоже принадлежит им, — Сай теребит обивку кресла – только это выдает его волнение.

— Да, директор – подставное лицо. Настоящий владелец Патрисия. А до этого был мой отец.

Я погладил Мара по голове, успокаивая.

— Почему не сопротивлялся? – Дик недоумевает, на его лице растерянность, словно он не может поверить в сказанные только что слова. – Не пошел в полицию, не пожаловался…

Зеленоглазый горько рассмеялся, всхлипнув. Нервы Мара были натянуты до предела, я чувствовал, как он еле держится.

— Дик, ты наивен до невозможности в некоторых вещах. Меня подложили под начальника полиции в девятнадцать. Кому жаловаться? У меня не было друзей, я не знаю о других своих родственниках ничего. Я всю жизнь был один. Сопротивляться? Ты не знаешь, о чем говоришь. Человека можно сломать разными способами, поверь. Я могу вынести многое. Однажды, когда я попытался убить очередного клиента, меня наказали так, что я запомнил на всю жизнь. И вспоминал об этом каждый раз под очередным потным мужиком. Есть боль, которую я могу выдержать, это противно, унизительно, но… терпимо. – Он замолчал, собираясь с силами, а я готов убить Дика за его вопрос. – А есть боль совсем другая, на грани. Кто хоть раз испытывал такое, ни за что не захочет повторения. Потому что второго раза ты просто не выдержишь и сойдешь с ума.

Мар поудобнее устроился у меня на коленях.

— Я готовил побег больше года, все продумал, был очень осторожен, рискнул всем и не пожалел об этом.

— Я правильно понял, ты давал клятву крови только мне? – Сайдо налил еще водки.

— Да, только тебе. Это важно?

— Очень, — индеец осушил стопку. – Ты теперь принадлежишь моему клану по закону. Тебя не имеют право насильно забирать или принуждать к чему-то. Ты наш! С потрохами. Пока не разорвешь связь, а для этого нужны двое: ты и я.

— А мать? Она какие права может предъявить?

— Да никаких! Ты совершеннолетний, самостоятельный, можешь делать, что хочешь. Закон на твоей стороне, как человеческий, так и оборотнический.

Мар чуть расслабился в моих руках и слабо улыбнулся.

— Это вселяет надежду. Мать меня найдет, Юнас, скорее всего, уже доложил, где я. Она захочет меня вернуть.

— А мы не отдадим, — я стиснул его крепче и поцеловал в макушку.

— Мы тебя защитим, я не бросаю своих людей, — твердо произносит Сай.

— Ты её не знаешь, Сайдо, — котенок садится прямее, поворачиваясь в главе клана. — Она сделает, как захочет. В ход пойдут любые грязные приемы: шантаж, подкуп – все, что угодно. Она знает все слабые места оборотней и умело ими пользуется. Наш клан держится на страхе перед ней. Она – королева и повелительница! Она сильна и не совсем адекватна. Ты даже не представляешь, как она наказывает! Ломает неугодных людей, словно игрушки. Патрисия очень опасна. При ней есть несколько доверенных лиц, её любовники, такие же больные на голову уроды! Пытки и издевательства в порядке вещей. Там клоака!

Мар повысил голос, распаляясь, мне пришлось успокаивающе поцеловать его в висок. Воцарилось молчание, где каждый думал о своем. Дик угрюмо сидел, пялясь в одну точку. Сай барабанил пальцами по колену, а потом выдал:

— Мар, у меня тоже есть связи, накопились за столько-то лет. Так что мы еще посмотрим, кто кого. Не забывай, здесь не большой город, и наш клан не из последних. Я все узнаю подробнее по своим каналам. А вы будьте начеку, если что, свяжитесь со мной.

— Хорошо, — обещаю я. Теперь с котенка глаз не спущу.

Друзья собрались на выход. Пересаживаю Мара на диван и иду их провожать. На пороге индеец наклонился ко мне.

— Я забрал диск, Шмель, а ты присматривай за парнем. Не нравится мне его состояние. Его сила нестабильна, хлещет в разные стороны слишком беспорядочно. Попробуй успокоить.

— Конечно. Я и сам заметил, приложу максимум усилий, — и закрываю за ними двери, попрощавшись.

====== Часть 10 половина ======

Мар

Услышав звук захлопывающейся двери, я весь сжался внутри. Свернулся на диване калачиком, поджав ноги под себя и положив голову на спинку, я смотрел, как Шмель возвращался из коридора. Он, не останавливаясь, подошел вплотную, встал на колени передо мной, притянул меня к себе руками и уткнулся лицом в живот. Этот жест так поразил, что я расслабился, позволяя поглаживать себя по бокам сильным ладоням. Горячее дыхание моего тигра обжигало кожу даже сквозь футболку.

— Тебе не противно? – тихо спросил я, а рука помимо воли зарылась в шелковые рыжие пряди.

Он фыркнул, руками забираясь под одежду.

— С чего бы?

— Ну… ты же видел… — не знаю, как продолжить, и замолкаю.

— Забей, Мар, мне не противно. Ты – это ты с твоим прошлым, настоящим и будущим. Я люблю тебя.

Он так легко это произносит, а у меня комок к горлу подступает, и реветь хочется. Я хочу ему верить и боюсь. Боюсь, что могу ошибиться, боюсь, что у него это временно и всего лишь увлечение. Я многого боюсь, а душа стремится верить.

Я выворачиваюсь из его объятий, наклоняюсь и целую, вложив в прикосновение губ всю свою боль и надежду. Ответное движение языка дарит нежность, утягивает в водоворот желания и страсти. А потом сильные руки подхватили с дивана, Шмель унес меня в нашу спальню, он раздел меня осторожно, не прекращая целовать. Разделся сам, накрыл своим сильным телом, пробудил во мне сумасшедшую страсть и взял нежно и осторожно, заставляя плавиться моё тело, хрипло стонать и просить его… просить о большем. Он измотал меня, позволяя достигать почти пика удовольствия: притормаживал, сжимал мой член у основания, замирал во мне; а кровь в жилах – будто расплавленный металл. Шмель шептал нежности, от которых пылали щеки и шея, хриплым от страсти голосом рассказывал во всех подробностях, что он хочет проделать со мной, и мне не казалось это пошлым или грязным, потому что все происходящее между нами было по желанию и согласию. Я тоже хотел его, хотел отдать все, что имею, без остатка: своё тело, душу и сердце. В какой-то момент для меня не осталось ничего в этом мире, только синие глаза, смотрящие прямо в душу, губы, обжигающие кожу, и сильные руки, сжимающие до боли. Я забыл обо всем, растворяясь.

Наутро я проснулся отдохнувшим и успокоившимся, душа перестала метаться в поисках неосуществимого. Встреча с матерью неизбежна, но я теперь не один.

Мы вместе с тигром приняли душ, позавтракали в молчании. За нас говорили прикосновения и поцелуи.

Шмель не хотел отпускать меня на работу, но я убедил его в обратном. Не собираюсь прятаться по углам и дрожать в попытке избежать неминуемого. Мы договорились, что я отзваниваюсь ему каждые полчаса, если произойдет непредвиденное, я без колебаний звоню Грею. Вся ситуация напоминала дешевый детектив, но в серьезности положения никто из нас не сомневался.

Несколько раз с работы меня забирал Сайдо, когда Шмель задерживался у себя в офисе на лесопилке. Индеец привозил меня в клуб, где я коротал время с Диком возле барной стойки или наверху, в кабинете главы. В один из вечеров, когда я устало развалился на диване в апартаментах Сайдо, а сам хозяин перебирал бумаги на столе, Дик снова завел разговор о том, что его бы уж точно не заставили заниматься ничем против его воли.

— Не будь так в этом уверен, — я разозлился, перетек из лежачего положения в сидячее и откинул голову на спинку дивана. Дик сидел на самом краю, смотрел теплыми карими глазами, в которых я видел искреннее непонимание.