БЕГЛЕЦ (СИ), стр. 14

— Надо смыть кровь, — мой голос чуть дрожит.

Внутри, у стены, бутылки с водой, хватаю одну и усаживаю Шмеля на ближайший стул. Намочив салфетки, прихваченные рядом, начинаю обтирать кровь с кожи.

Около нас еще три человека занимаются тем же самым. Врач осматривает одного, видимо бой Шмеля длился достаточно долго, оставшиеся две арены были использованы по назначению.

Один мужчина-врач подходит к нам. Короткие кудряшки отливают каштановым, необычные желтые глаза внимательно окидывают нас взглядом, обманчиво хрупкая фигура очень выгодно смотрится в белом халате. Я принюхиваюсь. Птица. Хищник. Возможно, орел.

— Помощь нужна? – спрашивает желтоглазый, неожиданно низким голосом. «Доктор Мидо» – значится на бейджике.

— Нет, спасибо, ничего опасного, — отвечает рыжий.

Я не прерываю работы, принюхиваясь к птичке, и прощупываю энергетику. Старый оборотень, больше ста лет, сильный и… осторожный. Скрывает силу.

— Если что — зовите, не стесняйтесь, — бросает Мидо и скрывается в глубинах палатки.

Я почти закончил смывать кровь. Раны на боку затянулись, оставив розовый след, на ноге кожа тоже сомкнулась, уменьшая повреждения на глазах. Шмель мог бы и перекинуться, почти мгновенно залечив раны, но на превращения туда-сюда тратится много энергии и сил, а ему еще драться в полу-трансформации.

— Переодеваться будешь? – спрашиваю, скептически оглядываю разорванные штаны.

— Нет, когда превратятся в лохмотья, тогда и решим этот вопрос.

— Следующий бой когда? – я выкинул окровавленные салфетки, глотнул из бутылки воды и протянул её тигру. Тот отпил жадно – капли потекли по подбородку.

— Минут через двадцать. Раны успеют полностью затянуться. Пошли на воздух, посидим на травке, а потом и результаты боев объявят.

Мы выползли наружу. Солнечный день в самом разгаре, теплый ветер приятно обдувает кожу. Сайдо и Дик нашли нас через минуту.

— Поздравляю, Шмель! – друг хлопает его по плечу. – Отличный бой.

— Спасибо, Сай, но самое сложное еще впереди.

— Мы в тебя верим, — Дик озорно помигивает мне и улыбается. На сердце становится легче, напряжение чуть отпускает.

Стоим, болтаем, время от времени подходят оборотни, поздравляют тигра с победой. На аренах продолжаются бои, я лишь мельком наблюдаю за дерущимися. Зрелище бывает весьма интересным. Наконец все прекращается, весь народ подходит ближе к столам, где сидят судьи. Объявляют итоги первого тура.

Из сорока претендентов осталось восемнадцать. Снова жеребьёвка, и всех делят на девять пар. На этот раз бой Шмеля по счету третий. Противник – медведь, зовут Свен. Мощный, почти лысый мужик, на полголовы выше тигра. Эдакая махина с граблями, как ковши экскаватора. М-да, а я думал мой любовник высокий, но рядом с медведем он выглядит, так же, как я рядом с ним.

Вот подходит очередь Шмеля, зрители притихли, стоило только этим двоим выйти на арену. Бой будет тяжелым. Противники почти равны по силе, энергетика хлещет в разные стороны, заполняя пространство. Кое-кто из зрителей не выдержал и отступил подальше – сила буквально гнула к земле. Бойцы долго кружили, примерялись, а потом вцепились в яростной схватке. Я с ужасом наблюдал, как кровавые ошметки летят во все стороны. После двух минут боя у тигра с груди свисала кожа полосами, штаны изодраны в кровавые лохмотья, ему вывихнули плечо, которое он тут же вправил, не отрываясь от процесса.

Жуткий оскал не сходил с его лица, я знал, что ему больно, и в тоже время он наслаждался происходящим, перетекая по арене словно ртуть.

У медведя было выбито колено, из плеча вырван кусок мяса, но он словно не замечал этого. Вновь обходные маневры – и клубок тел катается по земле, удары невозможно различить, слышится рычание и лязг клыков. Я задерживаю дыхание и стараюсь не пропустить ни мгновения. Медведь зажал Шмеля в захвате, спиной прижимая его к своей груди и отрывая от земли, тигр бьет его локтем, попадая в грудь, потом затылком назад, расквашивая нос. Свен выпускает противника, а тигр, падая на землю, бьет противника по ногам и откатывается в сторону. Тот падает, успевая подставить руки, но синеглазка, ударом ноги, сворачивает ему челюсть. Медведь окончательно рухнул, пролетев метра четыре и распластавшись; из носа и рта у него течет кровь. Победа!

Я снова начинаю дышать. Рыжий улыбается окровавленными губами. Клыки у него впечатляющие, причем и верхние и нижние. Одна щека рассечена до кости, жуткое зрелище, шея заляпана кровью, которая, впрочем, уже остановилась. Он одной рукой приляпывает назад куски кожи на груди, чтобы быстрее затянулись. Кошмар!

Сам не понял, как оказался рядом, я хотелось прикоснуться, но не решался. Он стоял и смотрел на меня, и улыбался уголком рта, а его глаза говорили, что он сражается для меня. Чтобы я гордился им, видел, какой он сильный, и сумеет защитить, сберечь, оградить от всего мира, если понадобится.

====== Часть 6 ======

Сильный

Я смотрю на Мара, пытаясь выразить взглядом все то, что не поворачивался сказать язык. Как он дорог мне, как важна для меня его поддержка. Сердце моё бьется для тебя, ради тебя. Ты можешь доверять мне, котенок, я сильный, выдержу все, что угодно, если ты будешь со мной.

Он очнулся, цапнул за руку, потащил уже к знакомой палатке, на ходу расталкивая народ. Нас пропустили.

Внутри встретился тот же желтоглазый доктор.

— Доктор Мидо, для вас пациент, — Мар пихнул меня на стул, а сам отошел в сторону, снимая сумку с моими вещами с плеча.

Я не успел рыпнуться, как прохладные руки дока уже ощупывали пострадавшую скулу. Рана затягивалась, но медленно.

— Ну, что у нас тут? — врач склонился надо мной, ехидно сверкнув желтыми глазами. – Рваная рана, до кости. Грязь не попала, кровотечение остановилось. Еще немного и зацепило бы глаз.

— Но не зацепило, — я прервал его словесный поток. – Успеет затянуться до следующего боя?

— Успеет, — Мидо выпрямился, вынимая фонарик. Посветил мне в глаза. — Реакция на свет нормальная. Тошнит? Двоится в глазах?

— Нет, все в норме.

— Посиди тут, пока все не восстановится. — Желтоглазый убрал пыточный фонарик, и я потер слезящиеся глаза.

— Спасибо, док, — поблагодарил я, тот махнул рукой и пошел к следующему пациенту.

Мар выложил мою запасную одежду на рядом стоящую кушетку. Взял бутылку воды и полотенце, подошел ко мне вплотную.

— Встань, Шмель, буду тебя от кровищи отмывать, это уже становится моей обязанностью, — Мар серьезен как никогда и злится, это заметно по слишком плавным движениям. В глаза не смотрит.

— Да я и сам могу… — начал я.

— Нет, — отрезал он. – На арене, пожалуйста, делай, как знаешь, а здесь – позволь мне! – Он задрал голову, в глазах упрямство, губы сжаты в тонкую линию.

Я полный придурок. Он ведь только хочет показать свою заботу, выплеснуть беспокойство. А я еще и от его помощи чуть не отказался. Встаю на ноги, расслабляюсь.

— Как скажешь, Мар, — я стоял, позволяя стирать с себя кровь.

Он осторожно проводил влажным полотенцем по груди, животу, рукам. Кровь не успела засохнуть и стиралась быстро. Штанам настал окончательный трындец. Я сейчас был скорее обнажен, чем одет. Котенок вытер мою кожу везде, где смог добраться. На груди раны закрылись, оставляя шрамы, скула чесалась, зарастая. Я ощупал лицо рукой, кожа уже сомкнулась.

— Дай, я лицо оботру, — его руки стирали кровь со щеки, а я смотрел на губы Мара, постепенно наклоняясь. Его движения замедлились, зеленые глаза укоризненно вспыхнули, но это меня не остановило. Надо успокоить, дать понять, что ничего страшного не происходит, что все будет хорошо. Я поцеловал Мара, проникая языком в глубину сладкого рта, мне ответили горячо и порывисто, жарко, даря ласку и забирая боль из заживающего тела.

Рука с полотенцем так и застыла в воздухе. Мы целовались, соединяясь только губами: не прикасаясь, не закрывая глаз, смотря друг на друга сквозь полуприкрытые ресницами глаза. Нам было плевать на людей вокруг – существовали только мы.