Ты должен жить..., стр. 3

– Как дела, блохастый?

Верный довольно икнул и приподняв лапу смотрел, как отползает придушенный грызун:

– Удачно. Это уже пятая.

– Надеюсь она вызывает у тебя лишь спортивный интерес?

– Да вот размышляю, где её надёжней спрятать – в земле, или в желудке.

– Не, не – блохастый, давай прикопаем.

Спереди послышалось шуршание травы и показалась морда овчарки с белым пятном на лбу. Верный вскочил и завилял хвостом.

– Блохастый, а это ещё кто?

– Звёздочка. Она из питомника.

– Это твоя подруга?

Верный чуть слышно вздохнул:

– Нет. Я для неё ещё слишком молодой, Гром порвёт, как тряпку. Так, пару раз от Яниса по рёбрам получал, когда её понюхать хотел.

– Так, Гром, понятно – производитель. А Янис кто такой?

– Её хозяин.

Гостья опустила морду и чуть слышно заскулила. Верный чуть подтолкнул носом в её сторону мышь, которая моментально пропала в её пасти.

– Блохастый, что дальше будет?

– Я ещё поохочусь, она голодна.

– Так подскажи, как и пусть сама ловит.

– Ей тяжело, внутри её жизнь.

Прихватив изрядно потрёпанный сухарь он, отбежав в сторону, где продолжил уничтожение грызунов принося их придушенные тушки к Звёздочке, которая их немедленно оприходовала. После шестой она поднялась и лизнув Верного скрылась в темноте.

– Блохастый, это вся благодарность?

– Она запомнила мой запах. Через год, когда я войду в силу, она вспомнит обо мне.

– А как же Янис?

Верный вздохнул:

– Прежде, чем он подпустит к ней, мне нужно будет доказать, что я её достоин.

– И как?

– Да порву трёх, четырёх матёрых и добьюсь.

– Жёстко у вас.

– Продолжить род имеет право лишь сильный. От слабого и помёт будет хилым.

– Твои мысли, да нашим бы девчонкам в голову.

– Это не мои мысли, а закон выживания рода.

– Ну, закон так закон. Пойдём-ка, блохастый, отдохнём. Чую завтра будет день тяжёлый и голова нам будет нужна ясная.

С утра, тридцатое июля, не выделялось ничем из предыдущих суток, что Костя провёл в теле Верного. То, что это было тридцатое, он узнал из утренней переклички. Особых событий, если не считать пинка от повара, когда Верный пытался слизнуть с оси колеса телеги жир, которым эту ось смазывали, не было. Днём Костя познакомился с собачьим населением подразделения и успел побывать в двух незначительных стычках с представителями питомника. Разумеется всё это происходило на глазах Звёздочки, так что Костя доверил Верному самому набирать очки авторитета и блохастый не подвёл. Слегка потрёпанный, но гордо вышагивающий перед подругой он, как показалось Косте, слегка кивнул Звёздочке, типа вечерком заглядывай на мышатинку. Днём Антон занимался с Верным и Костя, на это время проваливался в подсознание, чтобы не отвлекать друга от занятий. После переклички он, размышляя о смысле жизни, краем глаза наблюдал, как Верный носился вокруг Антона пытаясь поймать зубами его руку, которую тот ловко прятал от него. Потом началась какая-то суета среди людей, в которой Косте не понравилось их нервозность. Ну а когда послышались удары по рельсе, а в воздух взвились красные ракеты, он понял, что спокойствию настаёт конец и пора думать о выживании. Как развивались события обороны Костя не знал, так как всех четвероногих загнали в большой овраг справа от основного боя, где они и находились под присмотром Яниса. Бурая масса нетерпеливо переминалась на лапах скалясь в сторону боя, но все выполняли команду инструктора добросовестно. Костя, вместе с Верным вслушивался в редкие залпы трёхлинеек и не затихающий стрекот автоматов нападающих. Неожиданно он различил страшную команду, от которой по телу прошёл озноб:

– Примкнуть штыки!

И над урочищем Зелёная Брама раздалось У-ра. Янис повернулся к псам и махнув рукой в сторону боя крикнул:

– А-ту! Искать хозяев.

Молчаливая волна хлынула из оврага и смешалась с сошедшимися в смертельной схватке людьми. Звуки сразу же наполнились лаем, рычанием и предсмертным визгом животных. Профессионально обученные псы молниями взвивались к врагу смыкая пасти на их горле. Костя прокричал Верному:

– Занимайся своим делом, но слушай мои команды, я буду следить за врагом.

Сколько всё это продолжалось, Костя определить не мог. Всё слилось в один кровавый кадр и крики ужаса врага. Костя лишь успевал направить Верного за очередное укрытие от стрелявших почти в упор фашистов и тут же ощущал привкус крови из раздробленной в челюсти кисти противника, или предсмертный хрип из вырванного горла. Во время очередного прыжка тело пса пронзила сильная боль и от удара несколько раз крутанув в воздухе бросило на землю. Последнее, что запомнил Костя, это летящая граната и нырок Верного, на последних силах, в воронку, в которой на него посыпались комья земли. Темнота. Опять темнота, только на этот раз не звуков, не запахов. Костя чертыхнулся:

– Ну, на этот раз всё, или снова куда-то закинуло.

Он попытался шевельнуться, чтобы определить, что на этот раз ему досталось. Послышался приглушенный скулёж:

– Блохастый, жив – курилка!

– Не кричи и не шевели тело, человек.

– Давно мы тут?

– Да.

– Что с наружи?

– Там давно уже тихо.

– Надо выбираться.

– Зачем?

– Что значит зачем. А как ты тут выжить собираешься?

– Я не собираюсь жить.

Костя даже не нашёлся чего сказать:

– То-есть как не собираешься. А я?

– Я выполнил свой долг в этой жизни, ты в своей.

Костя вновь попытался шевельнуть тело. Верный тихо заскулил:

– Человек, не трогай меня.

– Ага, сейчас всё брошу. Ты когда это долг успел свой выполнить?

– Я отомстил за Антона, я до сих пор ощущаю вкус крови врага.

Костя вздохнул вспоминая, как заскулил Верный, когда они нашли тело Антона и как издав рык он молнией метнулся к немцу поднимающему автомат. Ярость пса была настолько велика, что он почти откусил врагу голову:

– Это был не долг, а месть. Твой долг оставить после себя потомство, да и мой тоже.

– У тебя нет потомства?

– Да вот, не сподобился.

– Я не хочу жить.

– Ты должен жить!

– Мне больно.

– Ох ты, какие мы нежные. Да я за Звёздочку четверых порву. Брехло блохастое.

– Ты не прав, человек.

– Так докажи мне и я попрошу у тебя извинения.

Верный зарычал и всё его тело напряглось. Костя удовлетворённо подумал, что шокотерапия и собакам подходит. Правда когда тело пса рванулось в верх и тело пронзила боль, Костя пожалел, что не успел спрятаться в подсознание. Мысленно вытерев пот он прошептал:

– Молодец, блохастый, теперь нужно идти.

Трудней всего оказалось выползти на бруствер воронки. Пару раз Верный срывался вниз, поскуливая пака не утихомиривалась боль. Наконец это им удалось и пошатываясь они поплелись в сторону реки, где виднелись дымящиеся трубы деревни. Возле высокого, светловолосого парня Верный остановился. Положив морду на