Ты должен жить..., стр. 4
– Блохастый, нужно идти. Она исполнила приказ, нашла хозяина, а ты должен выполнить свой долг и ради её тоже, она же в тебя верила.
Низко опустив голову Верный пошёл в сторону деревни.
Разбудил Кондрата лай Черныша. Выругавшись он вылез на крыльцо и направился к калитке в сторону которой рвался с привода пёс. Открыв её он лишь охнул глядя на окровавленную собаку:
– Ну не хрена себе ядрён-батон.
Подняв Верного на руки он отнёс его в коровник. Пёс лишь тихо поскуливал, когда он положил его на сено. Почуявшая кровь корова протяжно замычала, всполошив сидевших на шестах куриц. Кондратий зло выругался:
– Цыц вы, скотина безмозглая.
Аккуратно счистив с раны грязь он удовлетворённо хмыкнул:
– На вылет прошла, вот и хорошо.
Сняв ошейник он протёр жестяную табличку:
– Значит Верный ты у нас будешь. Очень хорошо, верность в наше время редкость великая.
Сходив во двор он притащил упирающегося Черныша и ткнув его носом в рану Верного нравоучительно проговорил:
– Давай-ка вылижи рану брату, видишь не суметь ему до спины дотянуться. Давай, давай. Вот видишь, всё получается, а ты упирался.
Костя тревожно прошептал:
– Блохастый, ты как?
– Теперь всё будет хорошо, я поправлюсь. Человек, ты должен уйти.
– Да куда же я теперь уйду?
– К себе. Ты выполнил приказ, а теперь тебе надо выполнить долг перед родом. Ты должен жить…
Пип… пип… пип…
Костя приоткрыл веки и по глазам резанул яркий свет. Возле его койки сидела молоденькая медсестра и увлечённо читала книгу:
– Про любовь?
Глаза её округлились и пискнув она вылетела из палаты. Проводив её взглядом парень вздохнул:
– И чего они все от меня бегают, как от прокажённого? Как тут долг перед родом выполнишь?
В коридоре послышался топот ног и в палату ворвался Трофимыч – полковой Айболит:
– Ожил боец? Ну и молодец.
– Трофимыч, что с Шаманом?
– Жив. Нога на вылет, да пару пуль вскользь прошло. Не пойму, как вы там выжили? С десяти стволов по вам поливали абреки, а вам хоть бы хны.
– Так вот приказ-то мы выполнили, а долг перед родом ещё не успели. Видно дали нам время эту оплошность исправить.
Врач серьёзно посмотрел на Костю:
– Может и так. Как окрепнете в Питер вас отправлю тело подлатать, ну заодно и долг перед родом там выполните. Чай не перевелись ещё в культурной столице девки незамужние.
– Не, Трофимыч, я свою жду. Красивую, рыженькую и умную.
Послесловие
На Черкащине есть уникальный памятник 150 пограничным псам, которые «порвали» полк фашистов в рукопашном бою. Эта единственная за всю историю мировых войн и конфликтов битва людей и собак произошла в самом центре Украины много лет назад, а дело было так... Шел третий месяц войны, точнее, он только начался, когда в конце июля произошли события, впервые изменившие ход Великой Отечественной, или весь ход «Восточной компании», как называли войну в ставке Гитлера. Немногим известно, что по его же приказу, к 3 августа должен был пасть Киев, а на 8-е число на «парад победы» в столицу Украины собирался приехать сам Гитлер, да не один, а с вождем Италии Муссолини и диктатором Словакии Тисо.
В «лоб» взять Киев не удалось, и поступил приказ, обойти его с юга... Так в людской молве появилось страшное слово «Зеленая Брама», местность, не указанная ни на одних картах великих сражений Великой войны. Этот лесисто-холмистый массив на правобережье реки Синюха, возле сел Подвысокое в Новоархангельском районе Кировоградщины и Легезино Тальновского района Черкащины лишь сегодня известно, как одно из самых трагических событий первых месяцев Великой Отечественной войны. Да и то, благодаря тому, что участником ожесточенных боев в ходе Уманской оборонительной операции был известный поэт-песенник Евгений Аронович Долматовский.
С выходом в 1985-м его книги «Зеленая Брама» (полного формата) тайна «Зеленой Брамы» была раскрыта... В этих местах попали в окружение и были практически полностью уничтожены отходящие от западной границы 6-я и 12-я армии Юго-Западного фронта генералов Музыченко и Понеделина. К началу августа они насчитывали 130 тысяч человек, из Брамы к своим вышло 11 тысяч солдат и офицеров, главным образом из тыловых частей. Остальные - либо попали в плен, либо навсегда остались в урочище Зеленая Брама...
В отдельном батальоне пограничного отряда охраны тыла Юго-Западного фронта, который был создан на базе Отдельной Коломийской пограничной комендатуры и одноименного пограничного отряда, с тяжелыми боями отступающего от границы, находились служебные собаки. Они вместе с бойцами пограничного отряда стойко переносили все тяготы сурового времени. Командир батальона, он же замначальника штаба Коломийского погранотряда майор Лопатин (по другим данным, сводным отрядом командовал майор Филиппов), несмотря на крайне плохие условия содержания, отсутствие надлежащего корма и на предложения командования отпустить собак, этого не сделал. У села Легедзино батальон, прикрывая отход штабных частей командования Уманской армейской группировки, 30 июля принял свой последний бой... Силы были слишком не равными: против полтысячи пограничников полк фашистов. И в критический момент, когда немцы пошли в очередную атаку, майор Лопатин дал приказ послать в рукопашный бой с фашистами пограничников и служебных собак. Это был последний резерв.
Зрелище было страшное: 150 (данные различные - от 115 до 150 пограничных псов, в т.ч. и из Львовской пограншколы служебного собаководства) обученных, полуголодных овчарок, против поливающих их автоматным огнем фашистов. Овчарки впивались фашистам в глотки даже в предсмертных судорогах. Противник, искусанный в прямом смысле и порубанный штыками, отступил, но на подмогу подошли танки. Искусанные немецкие пехотинцы, с рваными ранами, с воплями ужаса, вспрыгивали на броню танков и расстреливали бедных псов. В этом бою погибли все 500 пограничников, ни один из них не сдался в плен. А уцелевшие собаки, по словам очевидцев - жителей села Легедзино, до конца остались преданными своим проводникам. Каждая из уцелевших в той мясорубке, улеглась возле своего хозяина и никого не подпускала к нему. Немецкие звери, пристреливали каждую овчарку, а те из них, кого не подстрелили немцы, отказывались от пищи и умерли от голода на поле... Даже сельским собакам досталось - немцы расстреливали крупных собак селян, даже тех, кто был на привязи. Лишь одна овчарка смогла доползти до хаты и упала у двери.
Преданного четвероногого друга приютили, выходили, а по ошейнику на ней селяне узнали, что это были пограничные псы не только Коломийской погранкомендатуры, но и специальной школы служебного собаководства капитана М.Е. Козлова. После того боя, когда немцы собрали своих погибших, по воспоминаниям жителей села (к сожалению уже мало оставшихся