Колокольня 2002, стр. 6
Ни по просьбе, ни на спор:
В самом издыханьи ночи,
В самый шапочный разбор,
Передушен, напомажен,
Зябко окунаясь в дым,
Твой окурок рядом ляжет
С недокуренным моим.
Снимок
На абсолютно идиотском снимке,
Где ты стоишь с удавом на плечах,
Рептилия сплетается в обнимке,
И щелкает фотограф вгорячах.
И очередь на снимочек неважный
Построилась. И выстоит часок.
Стоит жара. Ворчит фотограф пляжный,
Чтоб змея не роняли на песок.
Змеиное отродье, видно, право:
Молчит – ему до чертиков уже.
Оно себя не чувствует удавом,
И думают о нем, как об уже.
И только я завидовал змеюке,
Невольнику фотографа-хрыча,
Когда его тебе подали в руки
И на груди связали, хохоча.
Танго
Танго кончится вот-вот,
Брошь твоя уколет галстук,
И рука вспорхнет к виску
И вниз с аккордом упадет.
Всё. Тебя не удержать.
Даже свет не испугался –
Не погас. А значит, танец
В темноту не заведет.
Танго кончится вот-вот.
Под ладошки и при свете.
Только раз могу тебя
Я в этот вечер пригласить.
А иначе все поймут
И заметят. И заметят.
Бросят петь. Начнут шептаться,
А потом и голосить.
Два десятка долгих нот –
И застынет вечер, тих.
Расстаемся не на год.
Сколько нам осталось их?
Уличная красотка
Как была бы улица скучна,
Да и вечер был из грусти соткан,
Если б не ходила здесь она,
И ночной квартал за ней – глазами окон.
А еще – ночные тормоза,
Руки нараспах, как весла в лодках.
Кто сказал, он правду ей сказал:
Уличная красотка.
Я за ней и рыскал, и бpодил,
Колесо мое у ног ее вертелось.
Я ее, ей-богу, не любил,
Но хотелось мне, как мне ее хотелось!
В полночи – белесая свеча,
Вспыхнуть ей, да спички нет. И в такт с походкой
Волосы, как воск, текли с плеча.
Уличная красотка.
Девочка, растрепанная вдрызг,
Дождь тебя ославит в трубах водосточных.
А еще слеза фонарных брызг
На глазах твоих сверкнет звездой полночной.
Путь твой от жилья и до жилья
Спрячет ночь от глаз в своих обмотках.
Девочка не взятая моя.
Уличная красотка.
Кто такая?
Каждый лист острием каблучка обходя,
Через зеркало лужи порхая,
Ты уходишь, и вслед то гудят, то глядят:
Кто такая ты здесь, кто такая?
Последит и отстанет последней луна,
Ветер кудри щипнет, пролетая.
Почему ты одна? Почему ты одна?
Кто такая ты здесь, кто такая?
Потерзают и бросятся мысли бежать,
И слова – побрякушками в уши.
Я вчера ее на ночь хотел удержать.
Был не лучше других. Но – не хуже.
А сегодня могу посчитать по всему
На дороге случайной прохожей,
Что раздеть догола не дано никому.
Если только сама не поможет.
А она младше вдвое
А она младше вдвое,
У нее на ветрах
Белый парусник в море
Ждет на полных парах.
Белый парусник хлипкий,
Неприступен и горд,
Покидает с улыбкой
Ослепительный порт.
С Ним она уплывает,
В берег топнув ногой.
Ей вдогонку кивает
Вдвое младше Другой.
Ветер космы полощет,
Бьет хлыстом по волне…
С этим было бы проще
И в другом – наравне.
А она по привычке,
Как всегда не со зла,
Вдвое больше обычного
В порт свезет барахла:
Самых горьких историй
По три в каждой руке.
Он возьмет ее в море,
Только сам – налегке.
Полупьян и всклокочен,
Будет в каждом порту
Видеть в каждой – «не очень».
В каждой видеть «не ту».
А ее укачает –
Море так неправо!
Всех она повстречает…
Но уже без Него.
Безработный музыкант
Ор вокзала украшая (или в переходе),
На рубли меняя ноты бесшабашно так,
Где кипит толпа большая, по слогам выводит,
Отбивая нос ботинку, безработный музыкант:
Женщина-картинка,
Фантик золотой,
Жгучая блондинка –
Не хочу другой!
А курсистка с кавалером под наркозом лета
Улыбнется и простится с денежкой смешной.
Бросит под ноги – примером – мятую монету
И к цветочнице умчится, отбивая такт спиной.
Женщина-картинка,
Фантик золотой,
Жгучая блондинка –
Не хочу другой!
А когда толпа растает, тертая без счета,
Без улыбки и без маски тихо, как всегда,
Точку звонкую поставит (волей звездочета)
В шапку брошенная наспех сердобольная звезда.
Девочка-иголка
Чего тебе от жизни не хватает?
На чем тебя поймала наркота?
Душа парит, а тело пропадает –
Лишь год прошел, а ты уже не та.
Есть прозвище тебе – любовно и надолго:
В компании своей ты – «девочка-иголка».
Твой крепок сон, а рядом спит безбожник.
И кажется хоромами нора,
Где каждый вечер дьявольский художник
Отравленные краски подбирал.
И ангелы, что вслед кружили белой стаей,
Синими, зелеными на небе стали.
Уколется по вене,
Заботает по фене
Золотая молодежь.
Покоpно и без толка,
Девочка-иголка,
Зачем ты вновь сюда идешь?
Женщина ушла
За женщиной тянулся шлейф –
Синявый дым табачный
До первого угла.
Сорвалось с губ моих о ней
Два слова неудачных,
И женщина ушла.
Висел вопрос в ее прищуре узком.
Продать она себя хотела и могла
На языке любом. Но я сказал на русском.
И женщина ушла.
А я пошел, мурлыча в тон,
По городу, где Альпы
Над крышами – горбом.
Где танцовщицы за стеклом
То белы, то асфальтны,
То просто в голубом.
И в кабаке, в дыму, в проходе узком
Мне пела у стола взахлеб и догола.
И даже позвала. Но я сказал на русском.
И женщина ушла.
И был я нем. И был я зол.
И ухарем бездомным
Из потного стекла
Чужое пойло, как рассол,
Хлебал в дыму бездонном.
И выстыл, как зола.
И в руки мне ломилась грудью блузка.
Кривлялась и врала. Метала и рвала.
И на углу ждала. Но я сказал на русском.
И женщина ушла.
Золотая рыба
В заведеньи, где на вывеске горит огрызок слова,
Где ни воду пить не стал бы, ни вино...
Но за окнами гроза, и я сажусь за стойку снова,
И прохожих, как ворон, могу считать через окно.
А она красивой рыбой за стеклом, хвостом виляя,
По дождю плывет – как жаль, что не сюда! –
Машет каждому такси и не такси, как в баттерфляе,
Но пустого не найти и не уехать никуда.
Я пускаю дым в слезливое окно. Я вслед не брошусь,
Золотая моя давняя пора.
Золотыми пусть останутся слова: «Прощай, хороший...»,
И пусть случайный подвезет и не отпустит до утра.
Городская рыба золотая,
Ночь тебя размоет и вода.
Ночь бывает, дождь бывает, все бывает,
Но у нас с тобой не будет никогда.
Когда мне было 20 лет
А продолжения не будет.
И мы расстанемся вот-вот.
Мне осень голову остудит,
Повесив звезды в небосвод.
И ты останешься случайной,
Мне поцелуй в ладонь зажав,
На самом ветреном причале,
Где все прощаются, дрожа.
А продолженьем был бы вечер,
Где ты – моя. А не его.
Где все в руках у первой встречи,
А у последней – ничего.
Где все застыло, как на фото,
Где ночь хотела быть длинней...
Для продолжения, всего-то,
Так не хватило пары дней.
Не укорят и не оженят.
И новый шанс не упадет.
Не надо горьких продолжений –
Пусть эта капля будет – мед.
Пусть все закончится в начале
С улыбкой милой на лице.
На самом ветреном причале…
Без продолжения в конце.
Я эту девочку в фонтане искупаю.
Я на асфальте напишу ее портрет.
И что мне ночью делать с ней – я тоже знаю.
Я думал так, когда мне было 20 лет.
Она не моя...
Бокал все полней и полней,
А в стенке бокала я с ней отражаюсь. Я с ней.
Она – не моя.
Она убежала от мужа. Ушла, уползла, как змея.
Она положила себя,
Как битую карту, рубашкой помеченной вниз.
Она – не моя.
И ночь для нее на сегодня не больше, чем просто каприз.
Про завтра не хочется знать.
Ей хочется сладкого – надо в него поиграть.
Она – не моя.
Ей надо вернуться назавтра, не зная, не помня, кто я.
А я не хочу потерять
И взять насовсем