Колокольня 2002, стр. 33
С утра не ем, не пью!
Не по-соседски было б делать молча —
Необходимы помощь и совет.
Я знаю, у тебя своей заботы толща.
— Да брось, о чем ты? Слушаю, сосед.
— Такое дело, брат. Не первый год мы вместе
Живем с тобой, у носа нос.
Ты помнишь, может быть, покос
За той горой на перекрестье
Дорог заброшенных? А наискось — ручей.
Ты знаешь, чей он?
— Знаю.
— Чей?
— Ничей!
— Так вот. Траву косить не каждому охота,
Желающих жевать ее — не счесть.
Коса у нас, считай, что есть.
И есть контора «Лесотравзагота».
Мне одному осилить — ну никак,
А двое, это, братец, мы осилим.
Вот если бы телегу накосили —
Бык даст охотно целый четвертак.
Конечно, цены эти мы проверим,
Я поручиться точно не могу,
Но то, что не останется в долгу,
Мне нынче говорил беззубый Мерин.
— Да, интересно, можно попытать…
Однако надо где-то взять телегу,
Ведь Мерин, он ленивее Быка,
Возить не станет уж наверняка.
А жрать, так точно, кинется с разбегу!
— Попробуем сначала на горбу,
А там, глядишь, кого-нибудь упросим,
Промчится слух о том, что косим —
Уж, даст-то бог, не вылетим в трубу!
IV
Хорек, спасаясь бегством и дрожа
От пяток до усов и свет не видя белый,
В нору поутру возвращался «с дела»,
Стянув с веревки парочку трусов.
(В сем деле, право, не имел он ровни,
А посему не стоит заострять
И освещать дела его подробней).
Итак, бежал, пуская смрадный чад —
Хорьки, они, пожалуй, тем и знамениты,
Что с виду гладки, холены и сыты,
А чуть пугни — округу засмердят!
Давно хотел он с воровством расстаться,
Да вот беда — на голову был слаб
И кроме, как белье таскать у Жаб,
Ни до чего не смог сам догадаться.
Однако жить хотел павлином. Встанет в позу —
Подумать можно: истинно махров!
Еще бы — ценный власяной покров.
Но как бежать — так дух страшней навозу!
И надо ж так судьбе распорядиться —
Жил именно на тех полях, подлец,
Где Воробей и наш Скворец
С утра затеяли трудиться.
И косы с вилами покуда раздобыв,
Махали дружно, все вокруг забыв.
Однако столь азартный бег
Не мог их края глаза не коснуться.
— А мы-то думали, ты не успел проснуться
И сладко дремлешь у себя в норе.
Но ты с покупками!.. А мы в своем дворе
Сидеть устали без работы,
Подзаработать, вот, решили хоть чуток —
Не все же в жизни только ноты.
Гляди, какой скидали стог!
Хорек, в момент приняв спесивый вид
И рассудив, что бить уже не будут
(Хотя привык к побоям — вечно бит!),
Уставился тотчас на сена груду.
— Да… Я бежал тут… Словом, торопился…
Домой, порадовать покупками своих.
А много ли выходит на двоих?
Я б тоже, может, с вами подключился.
— Да мы вдвоем управимся, пожалуй,
Одна беда — телеги нет возить.
— Могу помочь вам сено погрузить —
Имею воз, и воз, скажу, немалый.
А коли щедро станете платить,
Так я и сам в упряжку стану,
А нет — коня из-под земли достану!
Ну, как, подходит?
— Посему и быть!
V
Конторы разные открыты в белом свете:
«Заготлестрав», «Копытзуброготрест»… —
Сего добра не считано окрест.
Доступны всем — какую кто приметит.
Одна беда — вакантных нету мест!
Приемом трав Журавль ведал скромно.
Кто сена привезет — всех милости прошу.
И лес, хоть был числом огромный,
И каждый обещал, мол, накошу —
Все дальше этого никак не заходило.
Когда-то ставили заготом Крокодила,
Однако прислан кто-то был другой,
Еще страшнее и зубастей,
И с той поры по этой травной части
В «Заготлестрав» зверье — ну просто ни ногой!
А план есть план. Еще во время Оно
Был спущен сверху в четверть миллиона!
И строгий дан указ: всемерно выполнять.
А кто затеет уклоняться,
Тому, извольте, на себя пенять,
Поскольку им со Львом придется знаться!
Но время шло. Весну сменяла осень.
А трав не прибавлялось ни на грамм.
Зевали косари: «Куда спешить — накосим,
Ведь сверх зарплаты ничего не просим,
А план, глядишь, и срежут пополам!»
Заметить надо, жвачные собраты,
А также травоядные пернаты,
Лелеяли мечты и пачкали бумагу
О том, что, де, бардак, что, мол, не можно так
И Журавля ругали, бедолагу,
На чем устроен свет.
Что, мол, в траве и сене перебои
(Грозились не скупиться на побои!),
Да только трав, как не было в помине,
Как жили на соломе и мякине,
Как не бывало, словом, так и нет!
Ревизия назначена была
(В большой цене и нынче анонимки!).
Отряжены с нарочным два Козла
Для пресеченья впредь такого зла
И наведения порядка на заимке.
Прибывши тайно, обойдя стога,
Спиливши для секретности рога
И обмотав портянками копыта,
Комиссия обследовала жита,
А также близлежащие луга.
К утру, уже изрядно намотавшись
И пробы сняв, досыта наглотавшись,
Пожаловала прямо к Журавлю.
— Позвольте вам представиться, любезный.
Мы посланы с ревизией от Льва,
Их милостью к зверью.
Я — есть Козел облезлый.
А мой коллега — всем нам голова.
— Прошу вас, проходите, проходите…
Прилечь с дороги, может быть, хотите?
Откушать, может быть?
— Откушать? Это можно!
И остальное, думаем, несложно —
В ревизиях, я чай, грешно спешить!
Оно ведь завсегда козлячье дело
Порядок, скажем, наводить
Или еще как проследить.
Воруют, братец, ведь безбожно.
И чтоб добро не улетело —
С козлами лучше в мире жить!
Сие, мой братец, непреложно.
VI
К обеду выспавшись и в третий раз откушав,
А заодно и Журавля заслушав
(Последний был гостеприимный, благо),
Была для Льва составлена бумага:
«Мы, два Козла, нижайше подписавшись
И об пол бья челом,
Составили сей акт о том,
Что в лавке Журавля, дознавшись
До истинных причин,
Не взявши подаяний ни рубля,
Постановили: маловата норма.
И в том причина недостачи корма.
Когда б повысить эту норму вдвое,
Все были б обеспечены травою.
К тому доносим Вам, что вся округа,
Коль кос ей выдать вдоволь и граблей,
И до заката не спускать с полей,
Способна прокормить друг друга.
Тому примером выискан Скворец,
Который с Воробьем траву сдает и косит,
Хорек ее в загот телегой возит —
И все на Ваше благо, Царь-отец!
К сему прикладываем истово копыта,
Что служба наша будет не забыта».
Затем пошла душевная беседа
За дивные покосы и поля,
За повышенье в чине Журавля
И о меню для завтрего обеда.
В лояльности хозяин был заверен,
Где вскользь, где напрямик,
Опрошен Боров, Мул, Баран и Бык,
А также не забыт беззубый Мерин,
О качестве и сочности травы.
Сказать иначе — мнение молвы.
При этом Боров пояснил доступно,
Что сам он, хоть в еде и не гурман,
И лучше знает сей предмет Баран,
Но он считает — повезло всем крупно!
Ведь, если верить на слово Скворцу,
Трава и сено — просто объеденье!
И хоть обжорство свиньям не к лицу,
Он, Боров, сам того же мненья.
— Действительно, траву они хвалили
В присутствии Козы — сказали ей вкусней лозы,
И нам подали выкушать по горстке —
Не хуже, говорят, ничем травы заморской,
А может, и вкусней заморских трав.
— И где ж ее такую раздобыли?..
— Не знаю где, но братец Боров прав!
— А вдруг обманут? — Бык тут усомнился,-
Заморская, она, поди, вкусней.
Хотя заморской сроду не едали…
— Да брось ты, Бык, вкусней она едва ли.
— Оно, конечно… Да и черт бы с ней!
VII
Покуда дня за днем тянулась череда,
И по полям комиссия скакала,
Пошла на убыль летняя страда.
И грозный Царь зверей, призвав к себе Шакала,
Последнего заслушивал доклад
О состоянье дел и об