Мелхиседек, стр. 64

Наоборот, сложность или простота сами всегда определяются какой-то, главенствующей над

ними, задачей. К тому же, в нашем случае, сложность, как преимущество живой материи, абсолютно нивелируется ее хрупкостью и временностью в сравнении с неживой материей. Любой

представитель живой материи сегодня есть, - а завтра его уже нет. В неживой природе все не

так. Если механика планет запущенна, то она запущенна на вечность, если молекула серы

создана, то она была, есть и будет сама по себе всегда, а камень пролежит столько, сколько

86

просуществует мир. Дерево истлеет, это правда, но его составные части на уровне атомов

останутся. То есть, - живое дерево исчезнет, а его мертвые атомы останутся в виде неживых

субстанций почвы. Жизнь любого организма в любой момент может прекратиться от любого

воздействия неодушевленного материального объекта или просто сама по себе. Похоже, сложность не дает жизни преимущества над неживой природой ни в прямом столкновении, ни в

сравнительной стабильности во времени, как явления. Мы должны найти что-то другое.

В качестве другого преимущества жизни можно предположить ее способность к

размножению. Неживая природа не размножается и этим сильно уступает при сравнении с

живой. Однако, размножение, скорее всего, является лишь компенсационным механизмом той же

самой хрупкости и временности. Оно всего лишь вспомогательное средство обеспечения

присутствия жизни в достаточной полноте, а, если оно вспомогательное средство по самой своей

сути, то не может быть Целью по определению. А неживой природе, с этой точки зрения, и не

нужно никакого вашего размножения, она и так присутствует в достаточной полноте, здесь ей

ничто не угрожает. Сомнительно, чтобы необходимость размножаться была более передовым

состоянием материи, в сравнении с тем, при котором она может существовать без этих приятных, но, все-таки, изнурительных нагрузок. Как ни заманчива нам эта область, как не манит нас

самоотреченно заявить, что все вокруг именно для того, чтобы мы размножались, и, как бы ни

были готовы мы внутренне жертвовать всем своим временем чтобы со рвением содействовать

исполнению этой задачи, а придется нам отказаться от нее, как от основополагающей, при

рассмотрении преимуществ жизни над нежизнью.

Во всем остальном - в цикличности, красоте, постоянном изменении, органичности, монументальности, последовательности взаимосвязанных действий и др., живая природа не

является эксклюзивным держателем никаких особых характерных особенностей. Все, что

присуще ей, присуще и неживой природе.

Однако, доподлинно убедившись ранее в том, что неживая природа создавалась именно

для живой, мы должны обязательно найти между ними существенное отличие, и, как

представляется, такое отличие есть. Есть одна особенность органического мира, недоступная

неорганическому. Это - способность к программированию. Вот здесь неодушевленные предметы

абсолютно неприменимы и бессильны. Камень скатится с горы только тогда, когда возникнет

ситуация, при которой нарушится равновесие всех сил, приведших его в свое время в состояние

покоя. Это нарушение равновесия произойдет без его направленного участия. Камень нельзя

запрограммировать на самопроизвольное скатывание вообще. Он просто не сможет создать себе

для этого условия, он может лишь послушно подчиниться сложившимся обстоятельствам, выразившим себя через действующий физический закон. Тюлень, же, скатывается в воду

самопроизвольно. Он использует действующие законы, создавая из них обстоятельства, а не

пассивно им подчиняясь. Живой организм обладает способностью манипулирования физическими

законами, что выводит его на совершенно недоступный для неживой природы уровень

взаимодействий и проявлений. Вместо просто механической деятельности, появляется фактор

программируемой деятельности, что уже позволяет говорить о включении живых организмов в

какую-либо общую программу не пассивно, а созидательно. Бог может нас программировать в

87

соответствие с какой-то Своей общей программой, и именно поэтому Он создал все живое. Иных

причин мы не видим, и нет ничего