Мелхиседек, стр. 403
перспективных удальцов, а нам назад стряхивают остатки селекционного отбора, напичканные
знаниями, которые в условиях нашей шкурной экономики никогда не пригодятся. То есть готовят
себе кадры за наши же деньги. И мы продолжаем жить каждый поодиночке. Из удивительно
соборной и общинной страны, где были невиданные нигде больше посиделки, завалинки, слободские площадки, совместные катания с горок, катки, заоколичные хороводы, ярмарки, гулянья, благородные по правилам и беззлобные по духу кулачные бои, где дома в деревне
строились каждому всем миром, где на каждом шагу были собрания, общества, попечительские
советы, различные "субботы", "пятницы", в стране, где почти все решалось на местах земством
(землячествами), где русского переселенца никто никогда не решался тронуть, мы превратились
в народ, который радуется несчастью ближнего, тяжело переживает его успех и не знает имени
соседа по площадке этажом ниже. По-сути нас, как народа, как бы и нет, за исключением тех
моментов, когда идет международный футбол, где мы упорно десятилетиями внедряем
эксклюзивную тактику "сами не играем и другим не даем". Все это кончится очень плохо, если…
Бог нам не поможет. А Он вряд ли посмотрит на нас как-нибудь по-другому до тех пор, пока в
самом центре нашей страны лежит языческий символ поклонения сохраненному усилиями
специального института трупу человека, который всю свою жизнь посвятил борьбе с Богом.
559
Но мы отвлеклись. Самое веское подтверждение немецкого замысла революции: что
сделали большевики сразу же после захвата власти? Не считая анекдота (исторически верного, кстати, абсолютно), что первым указом новой власти была весть о свободе гомосексуализма, (это
посчитали самым важным для новой жизни, и, наверное, понятно почему), большевики перво-
наперво заключили Брестский мир с Германией, которая была уже на волоске от поражения, и не
только дали немцам возможность воевать на один фронт, но и выплатили им 6 миллионов марок, отдали Польшу, Прибалтику, часть Украины, Белоруссии и Закавказье. Выполнили тайное
соглашение.
Но это не значит, что они были за немцев. Это не значит, конечно, что они были за
русских, но это не означает и то, что они были за евреев. Дело в том, что Россия попала к ним в
руки совершенно неожиданно. Никто вообще не имел ее в виду в перспективах марксистского
преобразования мира. По марксизму считалось, что соцреволюция произойдет в одной из самых
развитых стран Европы, но только не в России, где капитализм еще не достиг той фазы, которая
может перерасти в социализм. Поэтому и Ленин говорил о "европейской революции", и все
остальные готовились к работе в Европе. Первые дни после переворота в верхах партии царило
настроение, которое коротко выражалось следующим - мы продержимся неделю, может быть
месяц, но мы дадим еще один пример революционной жертвенности, наподобие парижских
коммунаров. И только практичный Ленин успокоил их - мы всерьез и надолго, в этой стране нет
политических конкурентов и нет соперничающей власти. Так что, говорить о еврейском заговоре
в отношении России нет никаких оснований. Эти люди просто попали в историю, совершив при
этом историю.
Какое все это имеет отношение к нашему розыску содействия Бога евреям? Самое
прямое. Эти люди были безбожниками. Даже учитывая, что какое-то время они пользовались
всеми благами самой богатой страны мира, можем ли мы говорить, что это именно Бог дал им
обещанное некогда Аврааму, учитывая то, что именно против Бога была направлена вся их
идеологическая машина? Можно, конечно, предположить, что так Иегова отомстил христианству, но это будет поверхностное предположение, потому что христианство снова выходит из инсульта
в России, а большинство русских евреев - выкресты. И, кроме того, то, чем закончилось для
евреев то, что они же сделали в России, пожалуй, самое страшное, что могло вообще произойти
для иудаистки-еврейской идеи. Русские евреи, как никакие другие, почувствовали за железным
занавесом СССР свободу от раввинов и Талмуда, с упоением кинулись в обычную жизнь обычных
свободных людей, переняли русскую культуру, стали заниматься искусством, наукой, свободными профессиями, вросли в новую жизнь и никогда уже не примут законов Талмуда.
Даже те, кто остался жить в Израиле, уже не истребят в себе свободной вольницы духа, и еще
покажут кузькину мать и его официальной государственной религии ,и тем законам о пище, субботе и прочем, на что поначалу запали по известной русской доверчивости и русскому
желанию высокой духовности. Израиль совершил огромную