Мелхиседек, стр. 40
сформировать базовые данные такой тонко выверенной конструкции, а затем исполнить ее на
практике. То есть уже просто сам факт существования нашего мира говорит сам по себе о том, что он - результат творческого акта. То, что нам и надо было доказать.
Причем все эти выводы приложимы не только к большим физическим явлениям, формирующим общую картину мира, но приложимы и к его самым малым и самым отдельным
частям. В последнее время все большее количество физиков, химиков и биологов, достигших в
своем понимании какого-то углубленного освоения именно мельчайших деталей природы, становятся истинно верующими людьми, потому что перед ними раскрывается именно эта
непостигаемая, но явная примета наличия разума в комбинации тех исходных кирпичиков, из
которых состоит вселенная. Карл Линней в конце своей жизни растерянно сказал о том, что
занимаясь долгие годы классификацией видимого растительного мира, он в итоге совершенно
неожиданно, но абсолютно четко, увидел за всем этим невидимое, то есть Бога. "Соприкоснулся с
Богом" - так дословно звучал вывод Линнея. Исаак Ньютон на последних годах своей жизни
бросил все и полностью отдался изучению текстов Библии, которая в то время еще считалась
зашифрованной книгой. Он тоже почуял Бога весьма явственно в той картине мира, которую сам
же и преподнес людям своими открытиями. Академик Павлов стал истинно православным
верующим, открыто посещающим церковь и отправляющим там обряды при живом Сталине, а
лютеранин академик Раушенбах (корни немецкие, потому и лютеранин), который был автором
всех математических расчетов советской практической космонавтики, в конце жизни
математически обосновал… Троицу, перешел в православие и написал книгу об иконах при
живых кураторах КГБ! Но по большинству своему нынешние ученые, все же, воспринимают
науку, как нечто, долженствующее опровергать Бога, и поэтому религиозными или
идеалистически настроенными при понимании действительности становятся лишь лучшие из них, такие как Макс Борн, Поль Дирак, Нильс Бор, Макс Планк, Де Бройль, упоминаемый уже нами, Вернер Гейзенберг, и прочие физики-элементарщики. Это также должно нам говорить о том, что
сама наука, раскрывая тайны мира, подводит нас к главной его Тайне - к Создателю.
Совершенствуя научные знания, мы не отдаляемся от Бога, а все больше сталкиваемся с Ним, совершенно не предполагая этого часто в качестве результатов своих трудов.
Например, моделируя различные возможности работы тех или иных конструкций из
различных материалов, ученые к XX веку накопили огромный опыт расчета таких конструкций и
освоили весьма эффективный метод их построений. Он состоит в составлении графических
характеристик отношения упругости материала к его же жесткости. Упругость материала
определяет его способности к растяжению и сжатию, а жесткость выражает те пределы, при
которых данный материал не разрушится при этих растяжениях и сжатиях. Упругость выражается
законом Гука, а жесткость модулем Юнга. При помощи нужной комбинации двух этих
показателей и производятся те самые расчеты, благодаря которым корабли не разваливаются
пополам, у самолетов не отлетают на виражах крылья, дома не заваливаются набок при
ураганах, мосты не проседают, рычаги не гнутся, котлы не взрываются, поршни не ломаются и
т.д. Диапазоны таких соотношений огромны, и можно в неисчислимых вариантах то повышать
55
жесткость в ущерб упругости, то наоборот увеличивать упругость, жертвуя при этом жесткостью.
Для каждого конкретного технического случая подбирается большое количество вариантов, которые апробируются в лабораториях, ну а далее выбирается наиболее подходящее из этого
множества соотношений. Однажды ученые задались целью посмотреть - а как выглядит в
природе кривая отношения упругости и жесткости у живых тел? Насколько оптимально устроены
живые ткани? Когда они вывели эту кривую на графике, то раздались насмешки, резон которых
сводился к тому, что природа, конечно же, не имеет высшего инженерного образования, и
поэтому ее достижения в этой области выглядят весьма бледно. Начались теоретические расчеты
по оказанию помощи природе-недоучке, потому что сам материал, из которого сложены тела
животных и людей, мог бы иметь совершенно разные характеристики соотношения упругости и
жесткости, в зависимости от того, в каких