Мелхиседек, стр. 392

ведь каждый еврей должен трижды в день произносить молитву, которая начинается со слов:

"Благодарю Тебя, Господи, что ты не создал меня гоем (неевреем)". Если бы немцы или

французы произносили такую молитву ежедневно по предписаниям своей религии, то, наверное, в мире появился бы "антигерманизм" и "антифранкизм". Евреи зря думают, что если в их

синагоги никто не заходит, то никто не знает, что там делается. Тайн тут нет давно, как бы им не

хотелось вообще обойти этот вопрос стороной. Впрочем "антисемитизм" не заслуга евреев, как

народа, а заслуга их тайного руководства, которому они до сих пор не могут перечить, хотя

каждому видно, как это мучает самих евреев, и как это им самим надоело.

Вот так в период греческого владычества с помощью фокуса гласности раввины между

евреями и другими людьми поставили барьер. Дело самих евреев этот барьер убрать, а мы

пойдем дальше по истории. Теперь евреям было предписано раз в год являться в Иерусалим со

всех концов земли, сдавать деньги в храм, укрепляться в сознании своей избранности и великого

будущего. За неисполнение - отлучение. Очень удобно: нет отметки, что такие-то за год

побывали в храме - рассылаем указания об их отлучении со всеми вытекающими последствиями.

Смешанные браки по-прежнему запрещены, общаться с "нечистыми" и даже входить в их дом

запрещено, за попытку перехода в общность других народов наказание вплоть до линчевание.

Еще один нюанс особо удачной исторической судьбы?

Впрочем, греческая вольница все равно сломала бы эти установления, да тут пришел Рим, и все переменилось.

Если греки принесли человечеству идеи, а во всем остальном у них была сплошная

сумятица и хмельные порывы, то римляне дали миру порядок, закон и право. Это было началом

неминуемого конца власти раввинов, которую мы возможно даже в нашем поколении сможем

наблюдать в окончательной фазе.

Во-первых, римляне установили в своих владениях строгий порядок, который настолько

обеспечивался их военной мощью, что никакой тайной политики в пределах своей империи им

было не нужно. Секта окончательно осталась не у дел. Кроме того, размах Империи был таков, что никакая маленькая группа хорошо организованных людей ничего не бросила бы на чашу

весов в политическом раскладе. Любой римский легион был изначально лучше организован, чем

любая тайная организация, а в Риме все решалось легионами, а не подковерными кознями

против союзников, потому что у Рима вообще не было союзников. Это было самодостаточное

государство. На то время Риму просто не с кем было играть в эти игры.

Во-вторых, еще одна особенность этого порядка сводила на нет всю организационную

задумку священников. Принцип римского порядка (разделяй и властвуй) позволял Риму иметь

дело с каждым в отдельности всей своей мощью. Для этой цели Рим не стал, не только проводить

истребление народов, но и дал каждому из них политическую автономию, где каждый жил по

своим обычаям, но по римскому закону и работал на Рим. В этом случае, собственно, получалось, что не за что и бороться. Социальная база освободительной борьбы сразу резко была вышиблена

из-под ног амбициозных руководителей народов, ибо простому люду абсолютно все равно на

кого горбатить - на римлян или на своих, а в бытовом отношении оккупационные власти Рима

543

вели себя очень корректно и никогда не бесчинствовали. Подвисшие на собственных

национальных амбициях вожди не могли привести никаких социальных или экономических

причин, кроме тех же национальных, когда призывали простого человека бросить детей, дом и

спокойную жизнь ради борьбы с огромным Римом. Естественно, что, выдвигая только

национальные цели восстания, ни один лидер не мог получить союзников другой

национальности, что и позволяло быстро тушить все эти одиночные костры мятежей.

Значение национальных лидеров сильно упало и окончательно нивелировалось тогда, когда им, чтобы голова оставалась на плечах, пришлось сотрудничать с оккупационной

администрацией в статусе младшего помощника. В этом облике было мало героического и, несомненно, первосвященник Иерусалима и его окружение в глазах евреев, героями не

выглядели.

Этот же принцип разделения дал еще одно огромное преимущество, что выражалось тем

благодатным миром, который наступил для всех народов внутри Римской Империи. С одной

стороны у всех был один обидчик - Рим, и это объединяло, но с другой стороны у всех был и

один хозяин, который не позволял между собой драться, потому что только у хозяина было

оружие и войско. Рим, защищая свои границы, защищал