Мелхиседек, стр. 140

климатические зоны, но именно размещен, поскольку нет ни одного места на земле, куда бы он

мог органично забрести процессе какой-нибудь эволюции. Вызывает большие сомнения идея

того, что обезьяна из джунглей переместилась в тундру и стала разъезжать по ней на оленях, впрыгнула в пустыню и стала кататься на верблюдах, стала жить в суровых условиях Европы, оседлав лошадей, или забралась в горы Кавказа, выпасая овец. Нечего ей было бы делать во

всех этих местах, да и повода не было. Она не такая уж дура, как описывают эволюционисты, чтобы из обильных и теплых джунглей перебираться через степи и горы к манящим своим

вечным холодом северным морям или в увлекающую однообразием деревьев и отсутствием

бананов промерзлую тайгу. Везде, где живет человек сейчас, он жил всегда. Безлюдных мест на

191

Земле нет. Людей было мало, но жили они всегда там, где они живут. И где бы они ни жили, они

не могут жить в том природном виде, в котором живут все те животные рядом с ними, которых

человек ел, приручал и использовал.

Человек не органичен природе еще и потому, что в природе ничего не изменилось бы в

худшую или в какую-либо другую сторону, исчезни он совсем с ее лица. Вспомним классический

пример, когда, уничтожив какую-то мошку в Амазонии, человек получил взамен обмеление и

заболачивание протекающих там рек. Вот такая связь всего живого, как единого организма

существует в природе! Но человек под эту связь не подпадает. Убери человека - и природа этого

совсем не заметит. Природе совершенно все равно, - есть человек или нет его, ее организм от

этого абсолютно ни в чем не изменился бы. Зато человек очень любит природу. Он посвятил ей

огромные массивы своего творческого запала, воспевая окружающий мир в пейзажах, поэзии, музыке и литературе. Но, все же, самым показательным свидетельством истинных

взаимоотношений человека с природой из всего его творчества, является всего лишь одна книга, которая называется Красной.

Человек насилует природу, подминает ее под себя, загрязняет и уничтожает. К примеру, только автомобильный парк Соединенных Штатов Америки уничтожает кислорода больше, чем

воспроизводит вся природная среда этого государства. Он явно особое явление, этот человек со

своими вонючими драндулетами, чадящими комбинатами и смертоносными атомными

электростанциями, а не продолжение цепи живых созданий. Поэтому искать его назначение

следует вне природы и вне животного мира. В таком случае исходная посылка поиска его задач

для нас значительно упрощается, достаточно лишь внимательно посмотреть - чем человек

коренным образом отличается от животных? В этом отличии и должно состоять его особое

назначение. Здесь и надо искать.

Естественным образом возникает мысль о том, что главное отличие человека от

животного состоит в том, что бросается в глаза сразу же. А если говорить точнее, то бросается в

уши. Речь, конечно же, идет о наличии у нас осмысленной и вразумительной речи. С нее и

начнем.

Речь

Итак, речь пойдет о речи. Здесь вполне резонно было бы предположить, что это и есть

наша задача. А почему бы и нет? Может быть, развивая свою речь, мы, наконец-то, создадим то

самое слово, которое все объяснит нам, изменит нас и сделает достойными Его? Задача, как

поиск слова, которое изменит весь мир, объясняя его смысл и наше в нем место?

Не похоже. Во-первых, такое слово, которое все объясняет и должно все в нас изменить, уже есть, и это слово - Бог. Оно все объясняет, но ничего не изменяет ни в нас, ни в нашем мире.

А другого слова нам не найти, сколько бы мы не искажались в этих поисках.

Во-вторых, не слово рождает новое содержание, а новое содержание рождает новое

слово. Не имея о чем-то понятия, не создать о нем и слова. Если человек не знал ничего об

электронах, то и слова этого не было и не могло появиться. Слово "телевизор" не могло

появиться в Х1Х веке и изменить мир настолько, чтобы он сузился до размеров диагонали этого

192

прибора. Все произошло как раз наоборот. Если что-то должно изменить нас и мир, то это

должно быть на уровне понятий, а присвоим мы ему слово или не присвоим, и какое это будет

слово по произношению, - вторично.

И, в третьих, совсем не похоже, что мы, как человечество в совокупности, занимаемся

развитием языка и речи на протяжении всей своей истории. Скорее, наоборот. Здесь можно

предвидеть как минимум удивление