Архивы Поребирной Палаты, стр. 18
крючьями на хребте и кривыми когтями на лапах – но вынесешь ты
все это, ибо не будет силы в ней выесть тебя, а будет только
мучить она, но не истончит кресало жизни твоей.
Поставь так, чтобы потихоньку расставаться.
По мере возможности жить без того, кого любишь. Дышать
без него. Засыпать и просыпаться. Ночь коротать. Быть и жить…
Прояви мудрость, усыпи Диьлколашелет.
На цыпочках. По полшага.
Возьми торбу свою. И на цыпочках… Не дай себя убить
Дьилколашелет. Не дерзи ей…
36
--- «О запрете слез». Из глиняных табличек
«Практики Солнца».
Кто-нибудь видел, как шли по мосту воины – люди прямого
действия? Как качались штыки над оперениями, как дрожали
перекрытия, как струились перила и расходились дощатые зазоры?
И при чем здесь бархатная кожа и быстро краснеющие щеки? При
чем здесь вся эта неуравновешенность естественности, если все
привходящие качества лишь ужесточают приговор невозвратного
времени?
Штыки и пули… Тяжелые сапоги… Ты только не плачь об
этом…
Кто-нибудь видел, как села птица в перекрестье колонн, и как
она смотрела на взбрыкивающие колени и подбирающиеся голени
за минуту до того, как опуталась, сбилась и понесла полковая
лошадь? Кто-нибудь это видел? И как можно было тогда не
увидеть царапин на её правом бедре? Или на левом? Дайте
вспомнить… Нет, все-таки на левом, ибо она сидела ко мне
правым боком. Я помню. Как близко она сидела и как далека была!
Сбруя дней и годов… Кромсает кадык, выворачивает шею…
Почему ты думал, что она не такая? Ты, только не плачь об этом…
Кто-нибудь видел, как желтое и выгоревшее чередовалось с
темным и зарубцевавшимся, выбившимся из ряда остального? Кто-
нибудь видел, как восстало облако позади большого ореха и
скрыло чересполосицу бивуаков на строевых коробках? Кто-
нибудь это видел? И как же это тогда не увидеть маленькой
родинки на вечно двигающейся поверхности? На правой, кажется...
Да, на правой. Умопомрачительное беспамятство притяжения
ладони и недобросовестная традиция выдергивать руку раньше, чем ты её хотел бы отдать… Очень больно… Ты только не плачь
об этом…
Кто-нибудь слышал, как по всем окрестностям расславляли
дурную славу о маневрах осатанелые от покоя отцы этих земель?
Кто-нибудь слышал, как гремели безудержные тренировки и как
дырявились на дистанции рукотворно созданные божества
воображаемого противника? Кто-нибудь это слышал? Тогда, может
быть, кто-нибудь слышал и то, как неуверенно она смеется из
вежливости? Или, кто-нибудь слышал слова, которые отменили бы
её поступок? Один, а потом другой? Или, кто-нибудь знает, как по
отдельным чертам происшедшего можно было бы выразить правду
обо всём, что будет потом? Кто-нибудь узрел во всем этом сжатую
модель будущих событий? Кому-нибудь приходилось собирать
многих отставших и давать им прояснительную команду,
37
успокаивающую их будущее? А, как насчет одного, опередившего
самого себя, у которого в будущем уже почти ничего?
Почти… А, может быть, Новая Правда как раз в том, что нет
никакого «почти»? Ведь – не вернуть того, чего нельзя ни нагнать, ни отпустить…
Штыки, изорванные чучела… Господи, как больно! Но ты
только не плачь об этом!
Кто-нибудь, завлекаемый хотя бы любопытством, видел это и
слышал? Кто-нибудь может вывести об этом Новую Правду?
Кто-нибудь вникал в мрачную риторику этих обстоятельств, где отдаленная смерть возведена в правила