Архивы Поребирной Палаты, стр. 17

своего – «Дьилколашелет». Это не рядовое слово. Это – имя.

Итак – Дьилколашелет. Так именуется страшная сущность, которая тайно поселяется в груди твоей, когда ты на пути своем

входишь в любовь. Дьилколашелет – так зовут эту страшную

сущность. И живет она в стенах груди твоей неслышно, незаметно

и неощутимо, возложив сонную пасть свою на когтистые лапы

свои о ту пору, когда любовь твоя находится в ожидании и в

надежде.

Дьилколашелет – так зовут эту затаившуюся смерть, которую

соннит надежда любви твоей.

Ничем не выдает себя эта сущность в стенах груди твоей, пока любовь твоя находится в поре надежд.

А также и тогда, когда любовь твоя в радости осуществляется

– тоже нипочем не догадаться тебе, что живет в тебе

Дьилколашелет. Ибо радость твоя делает эту сущность тихой и

слабой.

И тогда спит мука твоя, спит твоя смерть.

Но, если сокрушатся крепы взаимности, если будешь ты без

ответа, то вздрогнет Дьилколашелет в груди твоей, шевельнется и

почувствуешь ты внутри себя необычное – как будто что-то

вцепилось в тебя и убивает каким-то рассеянным, мрачным, неумолимым и жестоким осязанием. Это Дьилколашелет

проснулась и возрастает в жестокой силе своей.

И в такое время главное для тебя – не перечить этой

сущности и не идти с ней на схватку. Ибо будет победа за ней при

любых обстоятельствах. В такое время главное для тебя – не

перечить ей и не питать дремлющую силу её своей необдуманной

дерзостью.

Ибо отчаяние всегда возрастает в таких делах, когда нет

ответа в любви – взять, да и бросить того, кого любишь. Но

дерзость великая это есть. Если встанешь ты в этой дерзости

против Дьилколашелет, то убьет она тебя своим мрачным, рассеянным, жестоким и неумолимым осязанием. Выест всё в

груди твоей, и не обретешь ты другой жизни. Вцепится и выест…

Поэтому не замахивайся сразу бежать от того, кого

безответно любишь – убьет тогда тебя Дьилколашелет изнутри.

Вопьется и убьет. Истончит кресало жизни твоей, изгрызет

благость здоровья твоего, иссушит тело, искрошит дух твой и

отнимет силы житийные. И выронишь ты торбу свою, не успев

совершить бегства, опадешь на колена, а потом и навзничь, и

35

забьется горькою пылью гортань твоя, и захлебнешься ты в горе

неуемном, и сгинешь во мраке тоски, опустошаемый пожиранием

извнутри. Съест Дьилколашелет тебя, и не останется у тебя света

для жизни. Вцепится и съест. Не сбежишь.

Поэтому цель свою ставь не явно. Ставь эту цель не явно.

Подразумевай эту цель в каждом шаге своем, жди, когда огаснет и

опадет огонь любви твоей, когда безответное чувство твое само о

себя не обколотится, не задохнется своим же подвздохом, и не

подорвется своим же напором. Вот тогда сбежишь.

Потому что при таких делах не сможет сразу войти в

разумение Дьилколашелет – а, что это с тобой происходит? Не

поймет она тогда, что обманута, и что сбегаешь ты. Вскинется она, и