Модерн и процесс индивидуализации: исторические судьбы индивида модерна, стр. 79

ГЛАВА 12

391

зированным, но воспроизводит существующее со­циальное неравенство.

Более полно природа современного потребления как компонента неравенства раскрывается 3. Баума­ном в его теории «текучей современности». Понятие «текучая современность» раскрывается им через противопоставление «тяжелого» и «легкого» капи­тализма. «Способ понимания людьми мира, - пишет 3. Бауман, - всегда имел тенденцию быть праксео- морфным: он всегда формировался под влиянием ноу-хау текущего дня, того, посредством чего люди могут действовать и того, как они обычно действу­ют»²⁶⁹. В этом плане для эпохи тяжелого капита­лизма фордистская модель являлась фундаментом, на котором были воздвигнуты все представления о мире. Фордистскому заводу не было альтернативы, как и не было никаких препятствий для распро­странения фордистской модели на все компоненты общества. «Фордизм был самосознанием общества в его «тяжелой», «громоздкой» или «неподвижной» и «укоренившейся», «твердой фазе». На этом этапе истории капитал, управление и труд были... обре­чены существовать в компании друг друга, связан­ными на протяжении долгого времени... конгло­мератами огромных заводов, крупных станков и массивов рабочей силы... Невидимая цепь, связы­вающая работников с рабочими местами и меша­ющая их мобильности, была... сердцем фордизма. Разрыв этих оков был также решающим, ключе­вым изменением жизненных порядков, связанных i упадком и ускоряющейся кончиной фордистской модели»²⁷⁰.

Конец фордистской модели означал конец тяже­лого капитализма и появление капитализма легкого. И легком капитализме капитал не привязан к месту,

^т Бауман 3. Текучая современность. СПб: Питер, 2008. С. 64.

¹⁷⁰ Там же. С. 65-66.

392

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

он путешествует налегке, «с багажом, состоящим лишь из портфеля, сотового телефона и портативно го компьютера». Место, к которому был ранее при вязан труд, потеряло былую надежность, трудовая карьера более не связана с одним и тем же местом работы, с классом. Капитал и искусство управле ния в эпоху легкого капитализма направлены на высвобождение людских ресурсов, приведение их и движение: «краткие встречи заменяют длительные отношения» тяжелого капитализма, подвижная, те­кучая современность заменяет структурированное и «надежное» прошлое.

Капитал путешествует быстро и налегке, но эти его невесомость и подвижность превратились в главный источник неуверенности всех остальных. Неуверен ность, неопределенность и негарантированносп. стали основой доминирования и основным факто ром разделения общества. 3. Бауман описывает это используя очень яркий образ: «Пассажиры корабля «тяжелого капитализма» верили (правда, не всегда дальновидно), что отдельные члены команды, кото рым было дано право забираться на капитанский мостик, будут вести корабль к пункту его назначе ния... Пассажиры самолета «легкого капитализма», напротив, к своему ужасу обнаруживали, что кабина пилотов пуста и что нет никакой возможности до биться от загадочного черного ящика с надписью «автопилот» информации, куда самолет летит, где собирается приземлиться, кто выбирает аэропорт и существуют ли какие-либо правила, позволяющие пассажирам обеспечить безопасную посадку»²'¹. Новизна момента состоит в том, что постфордис i ское общество легкого капитализма - это индини дуализированное общество с высочайшим уровнем неопределенности, которое содержит и порождаем

²⁷¹ Там же. С. 67.

ГЛАВА 12      393

новые, глубинные и тяжело переживаемые формы социального неравенства.

Определенность и даже прозрачность тяжелого капитализма были связаны с наличием в обществе представлений об общем благе, о хорошем и спра­ведливом обществе, а также четкой концептуали­зацией как коллективных, так и индивидуальных интересов. Эти моменты утрачиваются в индивиду­ализированном и неопределенном обществе легкого капитализма.

Сфера политики - это уже не проблема справед­ливости, она сужается до публичных исповедей, де­монстрации интимной жизни, обсуждения частных достоинств или недостатков. Кроме того, публике упорно навязывается тезис о приоритете идентич­ности над интересами, «утверждается, что именно идентичность, а не интересы действительно имеет значение и важно лишь то, кем вы являетесь, а не что вы делаете»²⁷². Эта идентичность, это «какой ты» вы­ражается в современном обществе в стиле жизни и потреблении, которое становится одним из главных структурирующих принципов социальной реально­сти. В частности, это единственный способ, как счи­тает 3. Бауман, найти выход из состояния неопре­деленности и отсутствия безопасности. Главное до­стоинство потребляемых, приобретаемых объектов состоит в том, что эти последние «обещают опреде­ленность. Чем бы ни были компульсивные покупки, они также являются дневным ритуалом изгнания ужасных признаков неопределенности и отсутствия Оезопасности»²⁷³. Покупка - это борьба за свою опре­деленность, это акт «свободы» и выбора.

В потребительском обществе всеобщая потреби­тельская зависимость, универсальная зависимость от покупок является обязательным условием и по-

^шТам же. С. 118.

¹⁷³ Там же. С. 90.

394

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

казателем индивидуальной свободы. Но главный способ отличаться от других - это «иметь свою идентичность». Идентичность синтезируется инди видами посредством потребления и создания своего стиля жизни.

Современность рассталась с «аутентичной» инди видуальностью былых времен и приобрела «ассоциа тивную индивидуальность», которая характеризует ся «утратой связи между внутренней душой и внеш ней формой социальных отношений»²⁷⁴. 3. Бауман фиксирует, что картина отсутствия «общественно генерируемой» идентичности поражает. «Истинный или мнимый в глазах аналитика, свободный «ассо циативный» статус идентичности, возможность «по­купать», принимать и избавляться от своего истин ного «я», «быть в движении» стали в современном потребительском обществе признаками свободы»²”,

Однако связь потребления со свободой и идентич ностью только усиливает социальное неравенство, Чем выше степень свободы в рекламе и на экранах и чем соблазнительнее искушения прилавков магази­нов, от которых бедные не могут отвести глаза, тем глубже ощущение убогости реальности и тем более неодолимым становится желание испытать счастье свободы выбора; чем больший выбор имеют бога тые, тем ненавистнее для остальных жизнь без вы бора, констатирует 3. Бауман.

Анализ потребления в обществах XX - начала XXI века, осуществленный Ж. Бодрийяром и 3. Баума ном, свидетельствует о том, что потребление, несми тря на свою изменившуюся природу, став продуктом индивидуализированного общества и индивидуали зированного выбора и даже индивидуального коп струирования посредством создания собственных стилей жизни и идентичностей, не утратило свою

274 Там же. С. 96.

275 Там же.

ГЛАВА 12

395

связь с системой современного социального нера­венства. Это означает, что стать компенсаторным потреблением и проложить путь к новой цивилиза­ции свободного времени потребление не в силах. Ре­ализация проекта А. Горца, так же как Дж. Рифкина, практически невозможна в условиях современного неравенства.

Вместе с тем, символический характер современ­ного потребления, способность создавать «разли­чение» там, где ранее было неравенство, способен создавать иллюзию равенства и свободы у индиви­дов. Такая иллюзия может реализовываться только в сфере потребления и в этом заключается парадокс современного потребления. Это и позволяет, напри­мер, М. Фезерстоуну утверждать, что современная потребительская культура и создаваемые в ней сти­ли жизни будто бы создают иной, «культуралист- ский» порядок, в рамках которого ликвидируется связь между обществом и культурой, что предста­ет как победа «означающей», «символизирующей» культуры и «конец социального» как основного те­зиса в рамках современного социального анализа. «Нет правил, есть только акты выбора» и «Каждый может стать кем угодно»²⁷⁶ - такова иллюзия совре­менности, как ее выразил