Модерн и процесс индивидуализации: исторические судьбы индивида модерна, стр. 72

метарынки склонны к созданию пирамид, тем они нестабильнее и сильнее подвержены кризисам, а их подъемы и спады меньше связаны с тем, что проис­ходит на низших уровнях материальной эконом и ки»²⁴⁵. И это «плюс» с точки зрения выживаемости капитализма. Однако что касается тезиса о том, что финансовый капитализм может позволить всем участникам социальной игры стать капиталиста­ми, играя на бирже, то здесь ситуация иная. В конце XX - начале XXI века число участников финансовы \ рынков значительно выросло за счет пенсионных фондов, мелких биржевых инвесторов и спекулнп тов, работающих по схеме пирамиды. Мелкие и и весторы вкладывают свою зарплату, сбережении и пенсии. Однако финансовые рынки не являкт и эгалитарными. Богатство сосредоточивается в руках немногих крупных игроков, находящихся на верши не финансовой пирамиды.

Четвертым выходом из последствий процео а технологического замещения Р. Коллинз назына ет государственную работу и госинвестиции. Это

243 Там же. С. 73.

244 Там же. С. 74.

245 Там же. С. 75.

ГЛАВА 11

357

кейнсианский рецепт «государства всеобщего благо­состояния» в историческом варианте 1930-х, 1940-х и 1950-х годов. «Напрямую стимулируя найм, госу­дарство тогда создавало главным образом админи­стративные и служебные должности для среднего класса. Но сегодня тренд к автоматизации и ком­пьютеризации такого рода занятий так или иначе затронет также и государственную службу»²⁴⁶. По­пытка сопротивляться процессу технологического замещения посредством консервации технологи­ческой отсталости или посредством политики во­енного кейнсианства, стимуляция экономики по­средством бюджетных инвестиций в материальную инфраструктуру (дороги, мосты, аэропорты и т.д.), регулирование частных сфер бизнеса через введение более короткой рабочей недели и защиту рабочих мест от сокращения - все эти меры вмешательства государства в экономику неэффективны для целей решения проблемы технологического замещения. 11равительство, финансирующее затратное государ- i гво всеобщего благосостояния, как считает Р. Кол­линз, делается уязвимым для давления финансовых рынков, может резко снизить покупательную спо­собность национальной валюты и окажется в риско­вой зоне в связи с нарастающим расколом элит по поводу методов выхода из структурного кризиса. Но если, как считает Р. Коллинз, все эти моменты в рам­ках нынешней ситуации экономической рецессии и 10% безработицы существуют как опасности, то при '<()% безработицы (что вполне возможно) существует вероятность полномасштабного краха государства. • Па таком уровне давления наиболее очевидным ис­подом кажется революционный слом системы соб- 11 венности, прежде всего установление контроля над рынками финансов, чтобы они не смогли обрушить

Там же. С. 79.

358

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

национальную валюту. При этом будут уничтожен ы не только отдельные составляющие капитализма разрушится сама его институциональная основа»²⁴⁷.

Пятым выходом из процесса технологического за мещения Р. Коллинз называет инфляцию дипломом об образовании: «Инфляция дипломов - это рост требований к образованию соискателей по мере увс личения доли населения, получающей образование все более высокого уровня»^{248 249}. Инфляция дипло мов помогает поглощать избыточную рабочую силу, удерживая все большее число индивидов от выхо да на рынок груда. По мнению Р. Коллинза, систе­ма массового образования фактически действует м качестве кейнсианского механизма распределении скрытых социальных пособий. Там, где «меры всеоб­щего благосостояния идеологически непопулярны, миф об экономике знаний оправдывает и исподволь поддерживает немалую долю социального перерас пределения. Добавьте сюда миллионы преподавате­лей начальных, средних и высших школ, а также ад министративных сотрудников - можно сказать, что скрытое кейнсианство образовательной инфляции практически держит на плаву капиталистическую экономику»²⁴⁵.

Современная система образования в настоящгг время становится еще одним сектором занятости, который начинает претерпевать процесс техноло гического замещения. И тем не менее, как считан Р. Коллинз, из пяти вариантов выхода из кризиса ка питализма выход в виде продолжения образователь ной инфляции кажется ему наиболее адекватным,

Компьютеризация труда среднего класса начала! ь в последнем десятилетии XX века и происходит ш раздо быстрее, чем механизация ручного труда, mi

²⁴⁷      Там же. С. 83.

²⁴⁸      Там же.

²⁴⁹      Там же. С. 87.

ГЛАВА 11      359

Торая заняла весь XIX век и три четверти XX века.

11о мнению Р. Коллинза, к 2040 году будет достигнута 50% безработица, а затем вскоре и 70%. Он согласен с прогнозом миросистемной теории (И. Валлерстайн, Дж. Арриги) об окончательном кризисе капитализ­ма в середине XXI века. Множество процессов и проблем усложняет будущее - глобальная неравно­мерность развития, массовая миграция, войны, эт­нические и религиозные конфликты, старение насе­ления, рост государственных расходов. Но главной проблемой станет кризис капитализма и его конец.

; )то не станет, однако, концом истории. Но «что бы ни пришло на смену капитализму, ему прежде всего придется заняться полномасштабным перераспре­делением частных состояний и активов, генерируе­мых капиталистическим бизнесом и финансовыми манипуляциями»²⁵⁰. Р. Коллинз считает, что «един- i твенный путь преодоления кризиса заключается в замене капитализма на некапиталистическую систе­му, что подразумевает введение социалистической собственности и жесткого централизированного управления и планирования... Итог остается преж­ним: технологическое замещение среднего класса... (назовет крах капитализма еще до конца XXI века»²⁵¹.

Исли предсказание Р. Коллинза о крахе капита­лизма, частичном или тем более полном, сбудется, то ■то затронет всех без исключения индивидов во всех измерениях их существования.

Некоторые итоговые замечания

L Эта новая «современность» и «новая старая» пер- тектива ее прочтения как капиталистическим об- |>и юм организованных обществ позволяют оценить ностиндустриалистские теории, теории общества

'“ Там же. С. 105.

^1,1 Там же. С. 110.

360

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

знания как очередные утопические построения, укорененные в идеологии Просвещения и Прогрес­са, в соответствии с которыми именно наука может быть главной и базисной эмансипирующей силой, Развитие науки, технологии и знания, как показала их история в XIX-XXI веках, может быть описано в терминах прогресса с точки зрения внутреннего процесса роста знания. Что же касается внешней истории, ее социальной обусловленности, с одной стороны, и ее социальных последствий, с другой сто­роны, то в этом отношении она предстает как исто­рия инструментального разума и его социальных последствий, как история положения индивида и его судьбы, описанная представителями философии и социологии XX века.

Технологическое развитие, идущее небывалыми темпами в современных обществах, является под­чиненным моментом отношений власти и собствен ности, какую бы форму последняя ни принима ла - частную или акционерную, и о каком бы эта пе развития ни шла речь - промышленном капита лизме или капитализме на этапе финансализации Вновь оформившийся в социологии интерес к pai смотрению современных обществ как неокапитал и стических, включающих общие процессы сетевиза ции и глобализации, а также имманентная критика постиндустриалистских теорий общества предана ляются вполне закономерными.

Анализ положения индивида в системах социаль ного неравенства в обществах XX - начала XXI иска осуществленный в данной Части на основе аналим социальных теорий и их движения, позволяет нам указать на следующие ключевые точки этого m м> рического движения реальности и теории.

Реальное историческое движение демонстрир ет постоянное «обновление» системы социалытт неравенства и появление