Модерн и процесс индивидуализации: исторические судьбы индивида модерна, стр. 67

глобализации, делегитимизации государства, гибели социального государства. Эти три процеа а являются объективными и предписаны логикой и и формационального капитализма.

Второе значение понятия «классовые отношении" связано с его пониманием как «социального iu ключения». Под «исключением» М. Кастельс пони мает «разрыв связи между «людьми как людьми» и «людьми как рабочими/потребителями» в динам ни информационального капитализма в глобальном масштабе»²¹³. Дело в том, что в этом новом глобаль ном/информациональном капитализме появшим.

212 Там же. С. 498-499.

213 Там же. С. 499.

ГЛАВА 11

333

большое число индивидов, которые с точки зрения системы «ничего не значат ни как производители, ни как потребители». Основная масса «родовой рабочей силы» не имеет постоянного места работы, их заня­тость носит случайный характер, они часто вклю­чены в неформальную деятельность, в том числе в криминальные зоны. Все это приводит к кризисным жизненным ситуациям, ведущим людей вниз по социальной лестнице, порождая «спираль социаль­ного исключения», которую М. Кастельс называет «черными дырами» информационального капита­лизма, из которых очень трудно выбраться»²¹⁴. Крах социального государства приводит к тому, что этот слой «люмпенизированной рабочей силы и недее- с иособных людей» постоянно пополняется и расши­ряется за счет выпадающих из конкурентной борьбы и спускающихся вниз представителей среднего клас­са.

Третье значение понятия «классовые отноше­ния» связано с марксистской перспективой и отве­тами на вопросы: кто является производителями и кто присваивает продукт труда. Если инновации и пития есть ключевой ресурс в информациональ- пом капитализме, то «создатели знания и обработ­чики информации» суть основные производители. По знание и информация являются частью общей системы производства товаров, услуг, управления, Т.с. речь должна идти о «коллективном работнике». Итог «коллективный работник» имеет сложную Композицию. В развитых странах информационный Компонент «коллективного работника» составляет около трети всего занятого населения, остальная Часть, - большинство, является представителями •родовой рабочей силы», нуждающимися в защите При заключении контрактов и найме и потенциаль-

Тим же. С. 500.

334

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

но заменяемыми другими представителями родо­вого труда или машинами. М. Кастельс считает, что эти две фракции «коллективного» производителя демонстрируют «фундаментальный раскол в инфор- мациональном капитализме, ведущий к постепенно­му растворению остатков классовой солидарности индустриального общества»²¹⁵.

Что касается ответа на вопрос о том, кто присва ивает продукт труда производителей, то, по мнению М. Кастельса, он прост: его присваивают работодате ли, те, кто нанимает, как это было и в классическом капитализме. Вместе с тем в информациональном капитализме изменился механизм присвоения, кото рый стал гораздо сложнее: отношения найма имеют тенденцию к индивидуализации; возрастает роль и количество производителей, которые самостоятель но контролируют свой рабочий процесс, их доходы направляются в «вихрь» глобальных финансовых рынков. Таким образом, они также являются коллек тивными собственниками коллективного капитала, Из сказанного М. Кастельс делает следующий вывод: «...сегментация рынка труда, индивидуализация ра боты и диффузия капитала в круговороте мировых финансов совместно вызвали постепенное разруше ние классовой структуры индустриального общества Существуют и будут существовать мощные социа/п. ные конфликты... Однако они являются выражением не борьбы классов, но требований заинтересованны \ групп и/или восстания против несправедливости»''¹*,

М. Кастельс резюмирует свое исследование соци ального неравенства, или как он его называет «про изводственных отношений», в следующих положе ниях: «фундаментальными социальными разломами в информационную эпоху являются: во-первых, ни у тренняя фрагментация рабочей силы на информл

215 Там же. С. 500.

216 Там же. С. 501.

ГЛАВА 11

335

циональных производителей и заменяемую родовую рабочую силу; во-вторых, социальное исключение значительного сегмента общества, состоящего из сброшенных со счетов индивидов, чья ценность как рабочих/потребителей исчерпана и чья значимость как людей игнорируется; и, в-третьих, разделение рыночной логики глобальных сетей потоков капита­ла и человеческого опыта жизни рабочих»²¹⁷.

11.2. НОВЫЕ ВИДЫ ЭКСПЛУАТАЦИИ

И НОВОЕ ОТЧУЖДЕНИЕ

Индивид как «самопредпринимателъ»

По мнению одного из ведущих социологов конца XX века Андре Горца (1923-2007), современность - »то переходный период, вмещающий несколько способов производства: «Промышленный капита­лизм, ориентированный на использование больших обьемов овеществленного постоянного капитала, псе быстрее сменяется капитализмом постмодерна, для которого главным является использование не­материального капитала. Его называют также «че­ловеческим капиталом», «капиталом знаний» или •интеллектуальным капиталом». Этот переходный период связан с новыми преобразованиями труда... Производительный труд, измерявшийся в единицах произведенного за единицу времени продукта, сме­нился так называемым нематериальным трудом, ко- трый уже не поддается измерению классическими способами»²¹⁸.

А. Горц осуществляет анализ современного обще- с I ни, опираясь на теорию капитализма К. Маркса и критику различного рода постиндустриалистских

"'Тамже. С. 501.

Горц А. Нематериальное. Знание, стоимость и капитал. М.: И1Д во ГУ-ВШЭ, 2010. С. 21.

336

Ю.А. КИМЕЛЕВ, Н.Л. ПОЛЯКОВА

построений, ставящих в основу своего видения со­временности теории «экономики знания», «общества знания», «когнитивного капитализма». Он подчер­кивает, что уже К. Маркс считал, что знания должны стать крупнейшей производительной силой и важ нейшим источником богатства. Однако по мнению А. Горца, специфика современности связана не со знанием. Со знанием связана любая экономика. И в этом плане он высказывает критику в отношении постиндустриалистских теорий, схожую с критикой, осуществленной М. Кастельсом.

Позиция А. Горца состоит в том, что при выявле нии характера современности следует говорить не о науке и не о научно-техническом знании, а об «и и теллекте, воображении и живом опытном знании, которые в совокупности и составляют «человече­ский капитал»»²¹⁹.

Это радикальным образом сдвигает перспективу с научно-технологического оснащения труда на сам труд и его современную природу при поиске принци пов, объясняющих современность. А. Горц фиксирую безусловно верный и давно являющийся банально стью тезис о том, что в экономике знаний всякий труд, будь то в перерабатывающей промышленности или сфере услуг, содержит растущую долю знания. Одна ко знания, в которых нуждается индивид в настоящее время в сфере труда, «не являются формализованны ми профессиональными знаниями, приобретаемыми в техникумах и институтах. Как раз наоборот: пн форматизация повысила в цене именно незаменимое, не поддающееся формализации знание. Спросом iu е более пользуются знания, выросшие из опыта, pai i v дительность, способность к координации, самоори низации и нахождению общего языка, т.е. те формы живого знания, которые приобретаются в обиходном

²¹⁹ Там же. С. 23.

ГЛАВА 11

337

общении и относятся к культуре повседневности»²²⁰. 11о мнению А. Горца, необходимо отказаться от «ког­нитивного» подхода к труду. «Живое знание состоит из опыта и навыков, ставших интуитивной очевид­ностью и привычкой. Понятие интеллекта покрывает целый спектр способностей: от способности сужде­ния и различения до душевной открытости и обучае­мости новому, включая сюда и способность связывать новое с уже наличным опытным знанием. Поэто­му выражение «интеллектуальное общество» - наи­более адекватный перевод английского «knowledge nociety»»²²¹.

Эти «формы живого знания» как компоненты по­ведения и мотивация, которые невозможно никак формально измерить, по крайней мере в единицах времени, и являются в настоящее время «важнейши­ми факторами создания стоимости». Единая форму­ла старой политэкономии «капитал + труд» вытесня­ется